Раб Петров

 – Кому?!

– Своим! Матери, Ядвиге… Они ведь, чуть что, защищать тебя кинутся.

И верно: Ядвига так точно за ним в и в горящий дом побежала бы… Дрожь пробирала его тело, он поискал глазами Тилуса; друг был, как всегда, рядом. Котёнок вспрыгнул к Андрюсу на плечо, успокаивающе замурлыкал.

Андрюс вдруг почувствовал, как ужасная усталость сковала всё тело. Гинтаре пристально наблюдала за ним, словно невзначай, подошла ближе и коснулась рукой его лба… Затем она зачерпнула воды из озера и поднесла ему – Андрюс покорно выпил из её руки.

Голова слегка закружилась, он лёг на прохладную траву и стал смотреть в тёмное небо, куда медленно, словно уставший бык на холм, взбиралась тяжёлая оранжевая луна.

– Почему… Почему он красный, когда вы рядом? – еле шевеля языком, спросил Андрюс.

Он не уточнил, что именно имел в виду, однако Гинтаре поняла.

– Я ведь другая; но другое не всегда означает зло.

Он хотел ещё что-то спросить, но девушка снова достала свою свирель и заиграла; полилась нежная, чуть печальная мелодия.

Тилус громко мурчал, подпевая; «Как же складно у них выходит! – удивился про себя Андрюс. – Точно нарочно учились вместе играть».

Луна тихо подмигивала ему янтарными глазами.

* * *

Андрюс поднял голову; в утренних сумерках он разглядел чёрную воду озера и густую поросль черники там, где Гинтаре похоронила вчера убитую им волчицу. Гинтаре… Да где же она сама?

Он вскочил и огляделся.

– Госпожа Гинтаре!

Никто не отозвался – только рядом, почти под ногами, стрелой ринулась прочь блестящая чёрная змея с двумя жёлтыми пятнышками на шее.

* * *

Когда Андрюс добрался до дома, уже светало – и поэтому он не смог обмануть себя и притворится, что всё это ему померещилось… Над покрытыми сажей останками дома клубился тёмный, едкий дым, безобразно торчала уцелевшая труба, да кое-где сохранились балки. Приглушённо выли мать с Иевой, отец неподвижно стоял посреди двора; на его помертвевшем, разом состарившемся лице не было никаких чувств.

Андрюс услышал пронзительный крик: навстречу ему выбежала Ядвига; волосы её обгорели, лицо было перемазано сажей. Она рухнула перед ним на колени, обхватила руками и зарыдала. «Слава тебе, Иисусе! Господь сохранил!»

Андрюс дрожащей рукой приглаживал её волосы. Он мог лишь молчать и вспоминать вчерашнюю встречу; рассказывать Ядвиге, кто на самом деле его сохранил, не было никакой возможности.

Глава 4.