Раб Петров

Тем временем из задних комнат появился сам мясник и прислушался; на лице его явственно выразилось неудовольствие.

– Нашла! Там их, милые мои, изумрудов-то этих, мно-о-ого! Такого, какой Агне себе на перстень справила, не видать, те помельче – однако, вот не сойти мне с места, если их не пропасть там! Вот я и…

– Что врёшь! – угрюмо прервал мясник словоохотливую супругу. – Какая там пропасть! Ну, может десятка два штук и будет, а ты – пропасть!

– Ну, так, так… Я ж не сочла их, не успела! Присела на корточки подобрать, а тут – матушки мои – как зашипит кто-то громко, что аспид! Из-под руки моей змеюка проклятая так и подпрыгнула, в палец зубьями вцепилась; ну я и закричала! Только хотела было её, тварь проклятую, ногой раздавить, а она – вжух – и исчезла, точно и не было! Поехали к лекарю, дал он мне снадобья, чтобы яд от той гадюки кровь не отравил…

– Вот мелет, сорока болтливая! – слегка смущённо и с досадой проговорил мясник.

 – Какая там гадюка! Не гадюка то была, а уж! Он не ядовитый. Лекарь, то есть, перевязал да микстуру какую-то выпить заставил – мол, так, на всякий случай.

Правая кисть мясниковой жены была замотана чистой белой тряпицей.

– Да и бес с нею, змеёй! – отмахнулась одна из покупательниц и поспешила вернуться к интересной для всех теме.

 – А камни-то, камни забрали с собой, или испугались? Это и правда были изумруды?

– Камни-то… Камни, кхе-кхе, – мясник посмотрел на супругу достаточно выразительно и, как заметила Иева, слегка пнул ногой её под столом. – Ну, подобрали парочку, крохотных. Они и камешки-то так – смех один. Вот разве дочке на свадьбу, в серёжки подошли бы.

– Вот-вот, – встряла супруга.

 – Большие, небось, он – Йонаса-органиста сынок, давно себе присвоил. Он, как думаете, зачем в чащу лесную что ни день таскается? Что там прячет? Небось, и змеи-гадюки его, ведьмино отродье, не трогают? Он им сродни!

Женщины хором ахнули – жадностью загорелись их глаза. Иева стояла, вцепившись в ручку двери, и уже хотела уйти, когда услышала голос родной тёти.