Раб Петров

Домик её, старый, покосившийся, наконец-то снесли; всё, что осталось, было предано огню – причём те, кто ратовал за уничтожения всех следов Агне на их земле, просили их отца, Йонаса, справиться у сына, не имеет ли тот что-либо против…

Его теперь боялись не только в семье, но и во всём городке; Андрюс прекрасно понимал, что добром это не кончится. Стоило Агне уйти – ненависть жителей теперь перекинется на него; и не спасёт ни отец-органист, ни исправно посещаемые церковные службы, ни нательный крестик.

Ядвига печально смотрела на него.

– Я вот только слышала… Матушка с батюшкой очень уж сына хотели, горевали, что всё девочки рождаются. Мать, когда в тягости тобою была, пошла к ней… К Агне. А та и сказала ей: мол, опять девчонку носишь. И мать тогда…

– Что? – тихо спросил Андрюс похолодевшими губами.

Ядвига беспомощно покачала головой.

– Не знаю, да только она к Агне много раз хаживала, тайком от всех, ночью; я просыпалась, видела.

Я боялась: вот пойдёт она в темноте, брюхатая, да и споткнётся, упадёт, а помочь некому. Вот и бегала за ней тихонько… Но к Агне не входила, боялась – на улице ждала, пока мать обратно соберётся.

– Что потом было? – Андрюс старался говорить спокойно.

– Да ничего, как положенный срок подошёл, ты родился – уж и батюшка с матушкой, и мы с сёстрами рады-то были! Я так и думала, что братец у нас необыкновенный получится…

– Агне… Она приходила к матери?

– Нет, что ты! – Ядвига возмущённо всплеснула руками.

 – И ноги её тут не бывало, покуда я не привела. Разве ж её впустили бы сюда? Не замечала, нет!

Андрюс задумался. После того, как Агне и след простыл, разбираться во всей этой чертовщине, как видно, придётся ему самому: узнать что-либо от матери он и не надеялся, от прочих родных – тем более.

– Андрюс, братец, – Ядвига присела перед ним на корточки и взяла его руки в свои. – Я про одно сказать хочу: нельзя тебе больше здесь оставаться.

Слышала я, как тётка наша соседям говорила, что ты с Агне-ведьмой – одно отродье… Что она, ведьма, тебя вылечила, перстень свой подарила – а ты, мол, обещал к её возвращению весь народ голодом да болезнями извести…

– Тётка? Что ж она чушь-то мелет?!

От обиды Андрюса аж в жар бросило. Если тётка, родная отцова сестра, такое несёт, что тогда от соседей ждать?

– Мы должны уехать, – теперь сестра говорила твёрдо.