Раб Петров

То же самое случалось, когда к Андрюсу приближалась сестра Ядвига. Он как-то попробовал привлечь внимание сестры к чудесному изумруду, но та лишь испуганно покачала головой.

– Не моё это дело, братец. Тебе подарили, ты и распоряжайся, а хорошо ли, плохо ли, про то один Бог ведает.

– Мать ничего тебе про меня больше не говорила? – спросил Андрюс.

– Нет, молчит… Плачет только, а молчит. И отец молчит.

Вскоре Ядвига с матерью ушли на работу – они ещё с осени нанялись к жене бурмистра бельё стирать да штопать.

Тётка наводила порядок в саду, отец в это время был в храме.

Андрюс не раз дотрагивался до камня – ничего! Изумруд не желал оживать и светиться. Получается, камень нуждался в присутствии постороннего человека, дабы проявить свои возможности. «Или же не-человека», – предположил про себя Андрюс, хотя, после ухода Агне, таковые в их городке вряд ли остались. И всё-таки…

Любопытство стало таким сильным, что мальчик решился выйти на дома; правда, Ядвига строго-настрого запретила появляться на улице одному.

Огорчать сестру не хотелось – но он же ненадолго! Сейчас день, взрослые занятыми своими делами, едва ли ему может что-то угрожать.

Андрюс надел было кольцо на палец, но потом спохватился и спрятал в карман: негоже, чтобы соседи видели его безмятежно щеголявшим ведьмовским подарком.

Улица была почти пуста; мимо прошаркала дряхлая старуха – Андрюс украдкой глянул на перстень, но никаких изменений не увидел. Из дома напротив выглянула соседка, мальчик ей поклонился – та кивнула, отвела глаза и торопливо захлопнула окно.

С перстнем ничего не происходило, а вот Ядвига, похоже, ошиблась: боятся его соседи. Ну, а раз боятся, то, верно, и ничего плохого с ним сделать не посмеют.

Он зашагал вперёд по тихой, залитой майским солнцем улице в надежде встретить кого-нибудь ещё. Издалека донеслись детские голоса и смех: ребятня предавалась какой-то забаве. Андрюс вздохнул и замедлил шаг; он ещё не сумел до конца побороть в себе тягу к компании соседских ребятишек, их играм и шалостям, хотя понимал прекрасно, что об этом не следовало и мечтать.

Он больше им не друг – он чужой, ведьмино отродье! Ему, как это теперь часто бывало, захотелось повернуть время вспять, чтобы не было в его жизни той болезни, ведьмы Агне, проклятого и такого притягательного изумруда, косых взглядов и зловещего шёпота за спиной… Однако, судя по рассказу Ядвиги, с Агне ему всё равно пришлось бы столкнуться неминуемо – не теперь, так после.