К нам осень не придёт

А ещё – она смутно чувствовала, что перед отъездом ему надо будет объясниться… Только вот с кем из них? Она хотела уже выйти на балкон и вздрогнула, услышав свое имя.

– Я с вами не согласна, друг мой, – волнуясь, говорила мать. – С Еленой его сиятельство проводит очень много времени и уделяет ей больше внимания…

– Вам бы хотелось так думать, – в голосе папеньки звучала досада. – Вы всегда радеете за Элен, ибо Анет вам не родная.

– Но, Алексей Петрович, – растерянно пробормотала мать, – неужто вы не замечаете? Еленушка по нему с зимы вздыхает, а Анне всё равно; у неё что ни бал – так толпа кавалеров.

Зачем же вы младшую дочь так обидите? Граф Левашёв – первый, кто ей по сердцу пришелся.

«И последний», – пришло на ум Елене, но она не пошевелилась. Ноги её точно приросли к полу; сердце гулко колотилась от испуга: здесь решалась её судьба. Мать и отец стояли рядом на балконе и не подозревали, что их слушают.

– Элен ещё совсем молода, и негоже младшей сестре раньше старшей замуж выходить, – заявил папенька.

 – Граф Левашёв настроен серьёзно; знает, что я за дочерью прекрасное приданое дам, всё имение наше ей достанется…

– Вы с ним о чём изволили сегодня говорить, когда пошли пройтись перед обедом? – перебила мать. – Сказал он, которой из наших дочерей руки просить будет?

Отец немного помолчал. Было так тихо, что Елена услышала, как он барабанит пальцами по балюстраде.

– Он, видите ли… Я, признаться, не понимаю. Будто бы у него к обеим душа лежит – какую отдам за него, то и ладно, – папенька говорил с несвойственным ему смущением, и Елена поклялась бы, что он при этом недоумённо пожал плечами.

– Да как же так? – неожиданно громко выкрикнула всегда скромная, робкая мать. – Да что же, ему, видать, так деньги да земли нужны, что уж и жениться на ком, не важно? А вы, Алексей Петрович, это ведь дочери ваши!..

– Ну-ну, Катрин, что это за тон? – воскликнул отец. – Да я, собственно, не очень и допытывался… Спросил, каковы его намерения относительно моей, э-э-э, старшей дочери, он и заявил, что будет счастлив… Я ещё сказал, что, ежели он никаких желаний насчет Анет не имеет, а другую на примете держит – неволить не буду.

– А он что же? – помертвевшим голосом спросила мать.

– Ничего. Руками развел, поклонился. Стало быть, на Анет остановились.

На Анет! На негнущихся ногах Елена отошла в сторону и спряталась за большим буфетом из красного дерева.