Мэтт, которого нет

Не хочу ни с кем говорить. Мне тяжело, понимаешь? Только так мне ты можешь помочь – оставив меня одну. По-жа-луй-ста.

Мэтт действительно понимает. И это – скорее, исключение из правила.

Своей эмпатией мальчик не гордится. А тут – смотрит Марии в глаза, и вспоминается что-то из прошлого: что-то горькое, болезненное, невыносимое. То, о чем лучше снова забыть.

Мария смотрит на него Евиными глазами. Серыми, серьезными. Грустными. Как после их с мамой ссоры, тогда, давным-давно…

– Мама… – бормочет Мэтт, глядя, как от его быстрого шага дорога уходит из-под ног.

Он, кажется, и забыл, как она выглядит. Тетя почему-то прячет ее фотоальбомы. Лишь одна мамина фотография – детская – висит в прихожей в белой рамочке. На ней круглолицая девочка лет десяти с лохматыми черными волосами и угрюмым взглядом. Эта девочка стоит на ветру, беззащитно обняв одну руку другою. Ее белое до колен платье треплет ветер. Она выглядит такой одинокой и потерянной. Такой незлой, такой вдумчивой…

Размышления приводят Мэтта вовсе не к школе, – а к дикой яблоне, что растет на поляне за полкилометра от дома.

Кажется, Мэтт часто играл тут с какой-то подружкой в детстве. И яблоня сохнуть начала именно в те времена. И красную ленту, – ее все силится и силится распутать ветер – они закинули на ветви дерева тоже тогда. Стоял теплый летний вечер, они запыхались от догонялок, и девочка – кажется, ее звали Вера – сказала загадочно, что должна оставить «ниточку – как дорогу – к себе».

Странно, как это Мэтт позволил Вере сделать этой «ниточкой» ленту для волос его мамы. Она ее вплела в последний день своей жизни. Жутко думать, но часть ленты пропиталась ее кровью. Тетя хорошо прятала эту вещь. И очень сильно ругалась, когда увидела ее на дереве за домом. Очень сильно.

Мэтта посещает очередная безумная идея: а почему бы не проверить, что будет, если он к ней прикоснется? Что, раздастся гром, земля поползет трещинами, и Мэтт полетит в тартарары?

Все это бред! Маленькому мальчику еще можно его простить, но подростку? И вообще, цифровые часы на запястье уверяют, что Мэтт опоздал на первый урок.

Прежде чем уйти, Мэтт еще раз окидывает взглядом одинокое безжизненное дерево.

Когда он был совсем маленький, то мама читала ему возле этого дерева сказки, которые сама же и придумала. Сказки про ее жизнь, так она говорила.