Интеритум. Книга 2. Кукловод

Лизбет хмуро оглядела комнату, контуры которой стали постепенно проявляться сквозь дым, и с тоской поняла, что опять предстоит капитальный ремонт.

– Ну почему опять взрыв, что ты тут делаешь? Ты точно хочешь получить новый препарат, или я чего-то не знаю? – И, не дожидаясь ответа, зло прошипела: – Сам будешь делать ремонт, я не собираюсь тебе опять помогать!

Эол, поднявшись с пола на ноги, снова рассмеялся:

– Сестренка размечталась… а я пожалуюсь тетке Ребекке, она погладит тебя по головке, и ты оттаешь.

 – Он нежно погладил по воздуху рукой, так, как делает тетка, когда жалеет своих детей.

Лизбет безнадежно махнула рукой и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы дым не распространялся по всему дому. Когда она вышла, на лице Эола исчезла улыбка, он нахмурился и стал собирать разбросанные по всей комнате листы бумаги, испещренные какими-то рунами, иероглифами и графиками. Затем скомкал их и, тихо выругавшись, швырнул в угол комнаты, где уже лежала гора макулатуры с явно неудавшимися идеями.

Закрыв на ключ дверь в комнату, он уселся на стул, смахнул ладонью пепел со стола на пол и, не обращая внимания на еще не выветрившуюся гарь, от которой першило в горле, стал рассматривать оконную раму, прикидывая, что ее придется заменить, перед тем как вставлять стекло. Через рваную дыру, которая раньше называлась «окно», было видно, как идущие мимо прохожие останавливаются и с любопытством смотрят то на клубы дыма, окружавшие дом, то на маленькую старушку, бегущую к дому от магазина. По их лицам можно было понять, что все это уже когда-то было, и все привыкли к подобным происшествиям в этом доме и не торопились приходить на помощь.

Отвлекшись от перспектив ремонта комнаты, Эол стал размышлять об эксперименте: «Да-а, эта руна жизни, сплетенная магией роста и размножения, в совокупности со спиралевидными иероглифами многомерности, оказалась очень взрывоопасна, никакой стабильности в системе. Удивительно, но взрыв не приносит никакого вреда живой плоти, хотя вещи ломает без разбора.

Слава Фэбу, что еще весь дом не был поднят на воздух».

Эти мысли постепенно привели Эола к воспоминаниям. Его, можно сказать, вторая жизнь началась после серьезного ранения, которое нанес ему ангел, и только благодаря отличному здоровью моряка Эолу удалось выжить. В период долгой реабилитации ему было категорически запрещено заниматься рыбным промыслом. Однако молодой организм и не покидающая его душу любовь к русалке Росе требовали действий.