Память гарпии

Ведь если б не нападение, он так и остался бы до конца дней безмозглым муравьем. И кто знает, какая из этих угроз страшнее.

Во-вторых, его память зияла прорехами. Он не мог вспомнить целые годы собственной жизни. Та казалась теперь не цельным полотном, а лоскутным одеялом. Самое пугающее – что он не мог назвать своего имени. Осталось лишь прозвище, и Орфин мысленно повторял его, боясь потерять и эту ниточку, последнюю связь с собой.

Притулившись у ограды на каемке острова, он изнывал от злости и бессилия.

Один глоток леты заглушил бы эту боль. Всего-то нужно вернуться в собор – и мир снова станет простым и понятным. Но нет. Пускай он позабыл четверть жизни, но эфиниол и свою ненависть к подобным веществам еще помнил.

«Надо было слушать Алтая!» – думал он с мучительной досадой. Эх, если б можно было отыскать его и принять приглашение. А что Рита? Он с горьким вздохом закрыл глаза. Она давно умерла, и ее не найти. Это правда. Но закрывая глаза, он волей-неволей представлял, как встретит ее в этом сумрачном мире, как она бросится ему на шею, несмотря на все обиды.

Как потом они долго и запойно будут пересказывать друг другу всё, что произошло в разлуке. И неважно, насколько эта фантазия оторвана от жизни. Она питала его, придавала сил.

В Приюте Риты определенно нет – значит, нужно двигаться дальше. Догнать кочевников. Путешествуя с ними, быть может, однажды, он встретит ее. Кивнув этим отчаянным надеждам, Орфин всмотрелся в тяжелое небо Пурги.

Ждать пришлось долго, но наконец он заметил размытую фигуру бродяги, который приближался к церковному острову.

Он приземлился – нескладный парнишка в белой форме с золотыми нашивками в виде песочных часов. Конопатый, со вздернутым носом и самодовольной ухмылкой, он не вписывался в образ типичного прихожанина, чем приятно удивил Орфина.

– Хэй! – сказал он, окинув Орфина взглядом. – А что, месса кончилась уже? Разве ты не должен быть внутри?

– А ты? – лукаво парировал он, пытаясь за секунды считать собеседника.

– А, я бы рад, но, знаешь, работа, всё работа, – парень повел ладонью вдаль от храма и иронично усмехнулся. – Неустанно ищу заблудшие души и привожу их сюда, к свету, – пояснил он с наигранным пафосом. – Прям как проклятый. Я Макс, кстати. Максимилиан. Слушай, – он вдруг фамильярно закинул руку Орфину за плечо, – я понимаю, почему ты не в восторге от молока, которое здесь наливают. Я и сам не фанат. Зато могу предложить кое-что более тонизирующее.