Память гарпии

Наконец Орфин понял, что держит в руке последний кусочек. Он положил его в рот и дал растаять на языке.

Из чего сделаны эти божественные штуки? Ведь нет же в Пурге призрачных коров, которых можно доить?

По телу разливались энергия, сытость и живительное тепло. Все порезы и ссадины, которые оставил на нём вихрь, затянулись без следа. Он больше не чувствовал себя таким разбитым и ничтожным. Опасность никуда не делась, но неожиданно он набрался сил, чтоб с ней бороться.

Он представил Риту – как она прыгает через парапет и взлетает в обличии гарпии.

Желание догнать ее захлестнуло, и в воображении он сам почувствовал крылья за спиной и помчался по небу следом за ней. А нагнав – набросился, крепко стиснул. Она вырвалась, и они вступили в схватку – два чудовища посреди холодного неба. Они драли друг друга когтями и кувыркались в каком-то фантасмагоричном смешении страсти и ярости.

Прогнав фантазию, Орфин заставил себя мыслить трезво. Если владелец этой амброзии вернется и застанет его здесь, будут проблемы.

Впрочем, если тайник принадлежал тому, о ком он подумал…

Орфин присмотрелся к бутылкам. Точно такую же он подобрал в Приюте и использовал для уловки. На потускневших этикетках читалось красное название «Фантомная горелка», и мельче: «Попробуй аттракцион в бутылке!»

– Фантомы… – шепотом повторил Орфин.

Он сложил всё обратно в ящик, опустился рядом с ним на пол и рассеянно уставился в пустоту.

Он злился на целый мир, который оказался таким жестоким местом. На лживых священников, на бандитов, на гарпию-Риту, которая вовсе не замечала его.

Даже на безмозглых прихожан, которым не хватило воли выйти из-под контроля леты. Да, он умел сдерживать в себе это раздражение. Прежде его работа состояла в том, чтоб пытаться понять людей, даже весьма неприятных. Но теперь – какого чёрта ему кого-то жалеть? Пурга не похожа на человеческий социум. Это водоворот из хищников и жертв и, твою мать, ему надоело быть жертвой.

Если он хочет выжить, нужен план. Хватит быть мечтательным дураком – такие в Пурге обречены.

***

Прошли часы или дни? Он не решался судить. Наконец наверху послышались шаги – кто-то пробирался по свалке к люку в подвал. Орфин устроился в дальнем углу помещения, загородившись листом фанеры. Дверца в потолке открылась, и некто спустился по лестнице. Послышался шум падающих досок и тихая ругань. Орфин осторожно выглянул из укрытия и с легкостью узнал Макса – в форме церковного миссионера и с неопрятными вихрами.