Зеркало Анхелики

– Мне нравится, как ты поешь, я слышал на праздниках.

– На хоре еще лучше, – заверила Катька, – а на индивидуальных вообще закачаешься! Я сейчас романсы разучиваю, знаешь, как красиво? У самой слезы подступают.

– Представляю, – кивнул он.

– Акустика у нас в зале хорошая, – задумчиво добавила она, – и чувства у меня есть. – Про чувства было явно со слов преподавателей. – Я эмоциональная, для пения это хорошо, понимаешь?

Ромка кивнул, что понимает.

Так он почти каждый вечер стал просиживать в музыкальной школе, завороженно слушая чистый и сильный голос своей подруги, глубоко волновался и переживал красоту и вибрации живого звука, даже если Катерина битый час выводила ученическое «да-дэ-ди-до-ду» на все возможные октавы.

Его восприимчивость заметили преподаватели по вокалу и, улыбаясь, стали называть Ромку первым Катиным поклонником.

В ноябре он не пришел в школу. Ольга Александровна сказала, что Роман упал с дерева, сильно разбился, лежит в больнице и надо бы его навестить от класса.

Встревоженная Катерина подняла руку и заверила, что сама сходит сразу после занятий.

Дома она собрала еды, всей, что смогла найти, положила пару книг и журналов и, груженная и довольная тем, что осчастливит Ромку, пешком направилась в больницу, идти было километра полтора.

***

Катька пришла аккурат к полднику, поэтому ей предложили посидеть на скамейке у процедурного кабинета, подождать, пока больные закончат полдничать.

– Сама передачу собирала? – спросила медсестра, кивнув на две объемные сумки.

– Сама.

– Дай, посмотрю, у нас правила: можно только сухое и фрукты.

Катька насупилась, а медсестра быстро оглядела все кулечки-баночки:

– Вытащи печенье и конфеты, по идее еще можно айву, но он ее не сможет есть, челюсть у него болит. Остальное вот здесь, возле стола оставь, назад домой унесешь. – Сестра мгновение помолчала и добавила: – Читать не сможет, не до того ему пока. – Уголки губ у Катьки плаксиво опустились, и сестра строго добавила: – И не переживай, у нас прекрасно кормят, не отощает без твоих котлет!

Она подождала, пока Катька, пыхтя и краснея от внутреннего протеста, достала печенье и конфеты, поставила пакеты на посту у стола дежурной медсестры и уселась ждать дальше; напоследок погрозила пальцем Катькиным туфлям:

– В следующий раз сменную обувь бери, бахилы не считаются!

Катька кивнула.

Оставшись одна, огорченная тем, что не порадует Ромку домашней едой, она стала озираться по сторонам.