Зеркало Анхелики

– Угораздило Вас выйти за него! – вырвалось у Катерины; о своем неделикатном порыве она пожалела, еще не договорив.

– Молодо-зелено! На него смотрела, а надо было на семью его. Виктор был энергичный, весь какой-то пружинистый, страстный, а я спокойная – такая несхожесть характеров всегда усиливает интерес, интригует, очаровывает. Потом уже стало ясно, что его энергия является энергией саморазрушения. Погодя он ее и на нас направил. Бес в нем жил, просто удивительное стремление не созидать, а разрушать.

Как это в восемнадцать поймешь? Никак. Так и получилось. Вон, видишь, – она показала рукой на стену, – последнее наше общее фото.

Катерина встала и подошла к снимку. Татьяна Ивановна держала на коленях девочку-куколку лет двух с огромным бантом на беленьких волосиках. Справа от нее Женька улыбался во весь рот. Слева стоял Ромка – уже, правда, не Ромка, а мужчина. С длинными волосами! До плеч! Надо же, как неожиданно! Катерина не видела его таким и с интересом засмотрелась: тело его вошло в силу, по-мужски налилось, черты лица стали жестче, губы тоньше, есть морщинки, видно, что побрился.

Она улыбнулась: Ромка и побрился! Это не вязалось. Изменился взгляд, она долго всматривалась, пытаясь понять, что такого появилось в его глазах и чертах. Поняла: горечь. Да, горечь и боль.

Вопросительно глянула на Татьяну Ивановну, чуть дотрагиваясь до головы, мол, Ромка носил длинные волосы? Она поняла:

– После того случая, помнишь? Так коротко никогда и не стригся больше.

Случай этот произошел в десятом классе и был таким страшным, что о нем никогда не говорили ни тогда, ни позже. В начале октября Ромка снова не пришел в школу, и Катерина уже по привычке пришла вечером к его дому. Тогда был единственный раз, когда он вышел. Она сидела на крылечке соседнего дома чистенькой старушки, у Ипатовых рывком распахнулась калитка и вышел Ромка. Он был безобразно острижен налысо, как-то кусками, будто парикмахер никогда не держал ножниц в руках или будто стриг сопротивляющегося человека.

Ромка повернулся в сторону Катерины, взгляд его был просто безумным, как будто бы у него не хватало ни умственных, ни душевных возможностей осознать что-то ужасное. Он был как в бреду, не в себе, смотрел на Катерину и не видел ее, она чувствовала, что он напряжен до предела и что-то внутри него прямо сейчас может лопнуть и разорвать его на мелкие кусочки.