Ради Евы

 – Девочка-вундеркинд, а эмоционально – дитя…»

– Как бы там ни было, – снова начала Анастасья, – я уже решила: больше никакой борьбы с возрастом. Я хочу умереть, как все нормальные люди!

– И что ты собираешься делать? – невозмутимо осведомилась Ева. – Перестанешь пить таблетки?

– Разумеется, я не намерена совершать самоубийство! Да, я прекращу большую часть антивозрастной терапии. Это означает, что мне осталось не так много. Возможно, несколько лет. А возможно, гораздо меньше. Твой переезд решил бы все вопросы… Санкции, как известно, никто не отменял.

Я больше не могу даже приехать во Францию! И не могу так просто завещать тебе моё состояние. Ты живёшь в другом мире! Не в моём – в другом! И если я уйду…

«…А ты останешься в этом французском аду… – мысленно договорила она. – Если я начну ещё и об этом… Нет, на сегодня достаточно!»

Анастасья крепилась, чтобы ничем не выдать своего состояния: её силы были на исходе, а пальцы предательски дрожали – первые признаки выявленной ещё десять лет назад генетической болезни.

Ева молчала, и по её лицу снова ничего нельзя было прочесть. Наконец она заговорила:

– Анастасья, ты ведь не возражаешь, что я больше не говорю тебе «бабушка»? На самом деле… – Казалось, она хотела сказать что-то важное, но осеклась. – Спасибо за аперитив! Я действительно устала… Я подумаю о том, что ты сказала. Ничего, если я возьму тарелку и поем в своей комнате?

Провожая взглядом её тонкий силуэт, Анастасья невольно вспомнила себя. Нет, у неё была совершенно другая юность! И она даже не подозревала, насколько счастливая и беззаботная!

Так и не решившись трапезничать в одиночестве, Анастасья направилась к себе.

Хорошо, что она убрала из гостиной фото Габриэля: раздражать Еву ещё и этим совершенно не стоило! Нужно действовать осторожно, иначе можно всё испортить…

Забавно, что сын с первого дня казался Анастасье двойником своего отца, Рафаэля, – если бы не голубые глаза. Как будто клонированный ребёнок! Пожалуй, только сейчас у него проступили новые, незнакомые черты… А вот внучка внешне мало напоминала дедушку.

Но этот взгляд! Чёрный, бездонный взгляд Люцифера… Кто бы мог подумать!

***

Первое октябрьское утро две тысячи шестидесятого выдалось туманным и серым.

В квартире Рената Левина на втором этаже старенькой пятиэтажки было почти так же темно, как ночью. Не раздвигая выцветших занавесок, которые он уже три года забывал отдать в стирку, Ренат привычным движением нажал на выключатель.