Ради Евы

Вот только почему у неё такое выражение лица? Может быть, они слишком поспешили? Но сколько же ещё следовало ждать? И потом, разве им не было хорошо вдвоём?

Борис, захваченный впечатлениями о лучшей ночи в своей жизни, снова попытался обнять возлюбленную.

– Нет, Борь, подожди. – Легко увернувшись, Анастасья твёрдо отвела его руку. – Лучше скажу всё как есть! Вчера я позволила тебе – вернее, сама это спровоцировала…

– Ты ничего не спровоцировала!

– Нет, спровоцировала! Я была тронута твоими словами… Но я должна была сразу всё сказать.

– Ты… по-прежнему любишь Рафаэля? – тихо произнёс Борис. Решительно, этот тип всегда будет стоять у него на пути!

– Хуже, Боря, гораздо хуже… – Настя замолчала, но потом отчётливо произнесла: – Я беременна. Беременна от Рафаэля. Уже почти три месяца.

Левин, ожидавший чего угодно, но только не этого, обомлел: как такое возможно? Ведь вчера он абсолютно ничего не заметил… Всё это просто не укладывалось в голове! Беременна от Рафаэля… Как, почему она ничего не сказала?!

– И ты… – не зная, как закончить фразу, начал он.

– Да! И я, зная это, позволила тебе… сделать то, что ты сделал. Я… В общем, можешь думать, что хочешь. Я последняя негодяйка и… Даже хуже!

Борис не двигался и только пристально смотрел на Анастасью. Всё-таки ещё оставалась какая-то надежда… Или нет?

– Но… Почему ты не с ним? Раз уж теперь… Раз ты решила родить от него ребёнка? – тихо проговорил он.

– Я больше его не люблю, – твёрдо сказала она.

– Неужели он… не хочет стать отцом? – догадался Левин.

– Конечно не хочет! И никогда не хотел… То, что это всё-таки произошло, – чистая случайность. Но я так этому обрадовалась! Я хочу ребёнка! Понимаешь, моя жизнь – там, в Париже, и в этих бесконечных разъездах – была бессмысленна… Полное, абсолютное одиночество – вот и всё…

– Но ведь ты продолжала с ним встречаться? – сухо заметил Борис.

– Если бы он захотел, я бы жила с ним! Но он не хотел, – уверено сказала она, как будто повторяя то, что уже говорила много раз.

– Почему? – недоумённо спросил Левин.

– Он такой человек. Его устраивали только свободные отношения – то есть отношения со мной и случайные связи с другими, многими другими… И даже сейчас, когда ему пятьдесят шесть…

Анастасье не хотелось продолжать, но пути назад не было: эту чашу нужно испить до дна.