Как правильно разводиться

Месяца три-четыре назад. По крайней мере, Глеб так сказал. Я ещё удивилась, почему ты промолчала…

Елисеев выкупил мою студию?!

– Алёна, ты же понимаешь… – как заведённая повторяла мама, – это для твоего же блага!

– Что для моего блага?! – взорвалась я. – Вы продали студию, в которую я вложила очешуительное количество времени и сил для… МОЕГО БЛАГА?!

Родители дружно поморщились. Они были идеально подходящей друг другу парой – два деревянных педанта, аккуратных, неспешных и полных чувства собственного достоинства.

Вообще не ясно, как у таких людей появилась я. Светловолосая, с рыжим отливом, батарейка-ведьма. Грязнуля. Мастер в "я не ору, я так РАЗГОВАРИВАЮ". Легкомысленная танцорка. Порой мне казалось, что мы люди с разных планет.

– А что, позволь узнать, за недовольство, дочь? – папа наконец вспомнил, что он главный в этом сумасшедшем царстве. – Да, я продал студию твоему мужу. Ничего страшного в продаже нет! И для тебя, насколько я вижу, ничего не изменилось! Пусть студия будет вашим семейным с Мефодием делом.

Заскрипела зубами.

– Я хочу развестись с ним, папочка, и ты прекрасно об этом осведомлён!

Отец красноречиво скрестил руки на груди.

– Что за блажь, Алёна?! Разведусь, разведусь… Пожалуйста! Но свою студию ты больше никогда не увидишь!

– Вы дочь свою больше никогда не увидите! – ощерилась в ответ и резко повернулась. Их позицию я поняла, разговаривать не о чем.

Машина и квартира были записаны на меня, а жила я в основном с доходов от студии.

Которая теперь Елисеева. Писец.

– Алёна, вернись! – рявкнул отец, но я уже запрыгнула в ботинки, и накинув куртку, выбежала из родительского дома.

Охрана непонимающе глядела мне вслед.

Кажется, пора искать работу.

Поток слёз, ненавистный и обидный, прорвался уже в машине. Слишком рано мне дали понять, что любовь родителей только для послушных девочек. Я старалась, правда. Я обожала и маму, и папу, которого редко видела из-за работы. Была прилежной дочкой-отличницей.

Наш первый скандал случился, когда я имела неосторожность пригласить Леску в гости в третьем классе. Родители промолчали, поджав губы, а когда подружка ушла, очень вкрадчиво объяснили, что девочка мне "не ровня". Что я должна общаться с дочерью папиного партнёра – Дианочкой. Дианочка вызывала у меня только неподходящие для девочки девяти лет слова. Тупая как пробка, постоянно чем-то чавкающая, и противная, с сальной улыбочкой.