Три месяца, две недели и один день

А вот это вполне подойдёт, но сначала…

– Мы же договаривались встретиться лишь в аду. Ну, знаешь, на том свете.

– А разве ты не сделал всё необходимое, чтобы устроить его мне уже в этой жизни? Не думала, что ты… такая сволочь, – она выглядит так, будто была намерена сказать что-то совершенно иное, но мой жестокий ответ внёс свою лепту и заставил её, защищаясь, уйти в глухую оборону и перенять мою манеру общения, но мне абсолютно плевать, а как всё обстоит на самом деле. Я бы предпочёл, чтобы мы не попадались друг другу на глаза до конца жизни одного из нас, но если уж, учитывая новые-старые обстоятельства, этого совсем никак не избежать, то к чёрту всякие правила и нормы.

– Беру пример с тебя. А ты что, надеялась, что я тоже буду нем, как рыба? Это же просто смешно.

– Значит, ты здесь веселишься? – разумеется, нет, но пусть думает, что да. Может, тогда извлечёт урок, что всё тайное рано или поздно становится явным, как с твоим участием, так и без него. Святая дочурка виновата сама. Хотя на ней это никак и не сказалось.

Папочка её по-прежнему любит. Я не доставлю ей радости знать, что видел их и не смог тут же уйти, будто всё ещё влюблён, нуждаюсь, испытываю чувства и дорожу ею, но факт остаётся фактом. Папиной девочке совершенно не досталось.

– Если бы ты припёрлась минутой позже, поверь, так бы всё и было.

– Выходит, я чему-то помешала? – я обнаруживаю безусловное удовольствие в её глазах, будто она, нисколько не стремясь к тому, чтобы что-то мне испортить, тем не менее, довольна произошедшим совпадением и тем удручающим меня явлением, которому стала свидетельницей, и это лишь доказывает, что любил здесь, по всей видимости, только я один.

В противном случае она бы оставила меня в покое и желала мне исключительно счастья, и не стояла бы сейчас тут, наслаждаясь тем, как другая девушка при виде неё мгновенно почувствовала отвратительную нервозность и бросилась наутёк, словно совершила нечто аморальное и постыдное и стала участницей измены.

– В следующий раз тебе не повезёт, уж поверь.

– Ты так в себе уверен, Картер?

– Абсолютно. Подумаешь, наткнулась на меня.

– Может, и так, но знаешь, я не виновата, что каждая твоя предполагаемая пассия будет вся трепетать от глупого и безотчётного страха, едва завидев меня на горизонте, Картер. Уверена, что даже через год никто не забудет, кто я такая и чью фамилию по-прежнему ношу. А это даже забавно. Глядишь, так недалеко и до того дня, когда придётся платить за любовь.