Взор Талимана

Ни один мускул не дрогнул на лице воина, он тоже прошел в центр зала и встал рядом с Элиопой.

Пришла очередь Микона и сердце Илаи замерло, она понимала, что выбор падет на Литу и запрещала себе даже предполагать иной исход, но все же… Тем временем, Микон поднялся со своего кресла и посмотрел прямо на нее, его глаза по-прежнему были мягкими и добрыми и словно извинялись за что-то, а потом губы его произнесли:

– Мы выбрали Илаю! – Время на миг остановилось, и девушка замерла в нерешительности. Она даже не слышала, какие аргументы приводил глава Барсов, она уже вообще ничего не слышала, кроме своего имени, прогремевшего на весь зал.

Ваху резко встал, Илая видела, что отец не ожидал такого решения и однозначно был недоволен им.

– Я думаю, вы ошиблись в своем решении, – стараясь держать свой гнев в узде, и заставляя голос звучать ровнее, проговорил Ваху.

– Нет никакой ошибки, мой старый друг. – Голос Микона звучал ласково и мягко, но никакой ласки не было в нем и в помине.

Илая кожей ощущала, что это какая-то игра, правила которой ей не ведомы. Микон не был злым человеком, но то, что он затеял, выглядело, как намеренный вызов ее отцу. – Предложение внес Киран, а я с радостью его одобрил.

«Киран? Что здесь, черт возьми, происходит?! Что они затеяли?» - Илая понятия не имела, как ей относиться к случившемуся.

– Она не может пойти в этот поход…, это невозможно…– Илая видела как Ваху пытается найти отговорку, но сказать всем, что его наследница лишена магии он не мог, был слишком горд и тщеславен.

Девушка даже слегка улыбнулась, наблюдая за его внутренними терзаниями. – У нее совсем нет опыта, она еще слишком молода.

– О, ну что вы! Ваша дочь никогда и не получит опыт, если все время будет сидеть возле вас, к тому же очень скоро ей исполнится двадцать один, насколько я знаю, – отметая все аргументы Ваху, Микон чувствовал внутреннее торжество и даже ликование, что еще больше запутало и обескуражило Илаю. – Простите, мой друг.

Мне понятны ваши переживания за дочь, но решение принято.

Илая все еще стояла за креслом отца, ожидая, чем закончится это противостояние. Ваху медленно повернулся к ней, понимая, что выхода у него нет, и кивнул, давая ей позволение выйти к остальным. На ватных ногах, ощущая необъяснимую злость Ваху, она направилась в центр зала. Лита от души улыбалась, беззлобно, словно радуясь за сестру, искренне. Хотя Илая не понимала, чему тут можно радоваться.