Фанты. Выбор ведьмы

На земле вокруг него тусклым фиолетовым светом светилась сдерживающая пентаграмма – кто и когда успел её начертить, осталось для Лизы загадкой.

– Итак, герр Этингер, – Абелард Бок с очевидной издёвкой проговорил вымышленное имя Нибраса, – советую вам опустить меч, если вы не планируете соскабливать мозги вашей ведьмы с асфальта.

– Учитывая её действия, мозгов в этой очаровательной головке и так нет, – осклабившись, подал голос Леонард. – Так, смазливая мордашка, упругая попка и ничего более.

Лиза заметила возмущение, промелькнувшее на лице Мод – её всегда оскорбляло подобное пренебрежительное отношение к женщинам. Лиза только усмехнулась: она достаточно давно была знакома с Леонардом, чтобы не принимать его слова близко к сердцу. Очевидно, в голове демона родился очередной сомнительный план, включающий в себя изображение конченного мерзавца. Для чего это было нужно, самой Лизе было совершенно непонятно, но Леонарду, как говорится, виднее.

На Бока слова демона, как ни странно, не произвели особого впечатления. Мужчина даже не взглянул в сторону Леонарда – всё его внимание безраздельно принадлежало Нибрасу.

Несколько томительных секунд Нибрас молчал. А затем с каменным выражением лица разжал пальцы, и меч с глухим звоном упал на асфальт, после чего его сразу же подобрал один из солдат.

– Вот и прекрасно.

Герр Бок явно собирался сказать что-то ещё, но не успел: прогремел очередной выстрел, пуля просвистела над головой Лизы, затем раздался громкий крик и пистолет выпал из рук главы берлинского отделения Гестапо.

Боковым зрением Лиза успела заметить Конрада, чья голова скрылась за стеной из асфальта: видимо, юноша залез на кабину грузовика и, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, решил обеспечить огневую поддержку.

«Хороший мальчик, – мимолётно подумала Лиза. – Сообразительный».

Не давая никому опомниться, девушка, используя свои острые когти, набросилась на солдат, окруживших Мод, лёгким движением руки пробивая грудные клетки и вырывая сердца – процесс крайне неприятный, но вполне обыденный.

Вновь поднялся невообразимый шум, раздались выстрелы.