Фамильная реликвия

– Отдай… – в третий раз повторил мертвец – предполагать, что с таким ранением данный субъект может быть живым, было просто глупо.

– Ты, отец, скажи, что тебе отдать, – Николай то ли ничего не замечал, то ли проявлял чудеса выдержки.

Ответить покойник не успел – на Семёна с диким, нечеловеческим криком налетело нечто в белом, и одновременно из темноты выскочило огромное лохматое существо с горящими жёлтыми глазами.

Николай оттолкнул меня в сторону, и животное неопределённого вида, – то ли волк, то ли медведь, то ли хрен знает какой мутант, – вцепилось зубами ему в предплечье, повалив на землю.

Я хотела броситься к фельдшеру на помощь, – фонарик у меня был металлический и достаточно тяжёлый, так что вполне можно было попробовать огреть им тварь по голове, – но покойник, до этого мирно сидевший возле могилы, вдруг схватил меня за руку и решительно притянул к себе.

– Отдай! – мне в лицо ударило убойным запахом гнили. – Отдай!

Я со всего размаху жахнула приставучему старикашке фонариком по башке – для симметрии так сказать.

И вот непонятно: то ли он даже в таком разлагающемся состоянии был способен что-то чувствовать, то ли просто не ожидал отпора, – покойник разжал пальцы, чем я тут же и воспользовалась, спихнув его в могилу.

– Дхат канн эк ит тьюнда, – подняв голову, я увидела пожилую женщину – да-да, ту самую, которую видела прошлой ночью. Сейчас она стояла среди могил, окутанная каким-то странным голубовато-зеленоватым свечением и, глядя мне точно в глаза, говорила какую-то откровенную тарабарщину на непонятном языке:

– Эф эк се тунридхур,

Лейса сва винс,

Ат тхейр виллир фара

Сонна хейм хама,

Синна хей хуга.

[2 - «Старшая Эдда» (транскрипция с древнескандинавского)]

Слова не сопровождались ничем сверхъестественным: никакой цветной анимации как в фэнтезийных фильмах или громкого звукового сопровождения. Просто у меня внезапно подкосились колени, и я тяжело опустилась на землю. Когда же подняла голову, женщина исчезла, очевидно, прихватив с собой и всю остальную нечисть.

Во всяком случае, бросив быстрый взгляд в сторону могилы, я обнаружила её совершенно пустой. Да и Николай в паре шагов от меня на земле уже лежал в полном одиночестве, не придавленный массивной мохнатой тушей.

Будучи совершенно не в силах встать на ноги, я на коленях подползла к фельдшеру, опасаясь худшего.

– Коля… – жалобно позвала я его.

– Живой я, – последовал незамедлительный ответ, вызвавший у меня облегчённый вздох.