Рыцарь для Железной леди

И он предложил ей смотаться на выходные на Мальдивы. Естественно, она согласилась.

– Ясно, – я с глухим стуком поставила кружку с почти нетронутым кофе на стол. – Пойду, поработаю.

Развернувшись, я чеканным шагом направилась наверх, в мастерскую. Позади меня слышался цокот когтей по паркету – Грог, видимо, даже не думал оставлять меня одну. Я пропустила его в комнату и закрыла дверь, для надёжности задвинув щеколду. Щёлкнула выключателем. Сняв с мольберта неоконченную картину, отставила её в “чёрный список” – так я называла дальний угол мастерской, в которой стояли незавершённые работы, к которым я планировала вернуться чуть позже, когда у меня возникнет соответствующее настроение.

Паре набросков здесь было больше десяти лет…

Установив на мольберт чистый холст, я вытащила тюбики с масляными красками и, выдавив несколько цветов прямо на ткань, начала “творить” – хаотично водила пальцами, создавая причудливые разноцветные узоры, ломанные линии и геометрические фигуры. Перед глазами стояла картина: пёстрый мозаичный витраж, который я разбиваю на мелкие-мелкие осколки.

Цветные капли стекла на полу. Мои пальцы, окрашенные алым. Вязкие капли падали на осколки – всё поглотил красный цвет.

Вздрогнув, я резко вынырнула из водоворота мыслей и посмотрела на плоды своих трудов: неплохая работа в стиле авангардизма. При огромном желании – а у ценителей живописи его хоть отбавляй, – можно разглядеть среди хаоса цветных пятен человеческие фигуры. Или фигуры животных. Роршаху бы понравилось.

Интересно, что эта мешанина линий и цветов говорила о моей личности? Надо как-нибудь сходить к психотерапевту и спросить.

Что-то мягкое коснулось моей ноги на уровне колена. Опустив взгляд, я увидела Грога, внимательно смотревшего на меня снизу вверх.

– Я бы погладила тебя, но тогда придётся снова тебя мыть, – слабо улыбнувшись, заметила я. Волк перевёл взгляд на мой “шедевр”. – Не обращай внимание. Это так, способ выпустить пар, не более.

* * *

Картинная галерея “Млечный путь”, в которой я работала вечерней уборщицей, и где время от времени выставлялись мои работы, считалась лучшей не только в городе, но и в регионе.

Она располагалась в двухэтажном здании – бывшем цеху подшипникового завода. Сам завод развалился ещё в начале девяностых, и в эпоху тотального капитализма большая часть его помещений превратилась в торговые центры. И только цех №3 по какой-то непонятной причине долгое время оставался бесхозным.