Пробуждение

Что ж, спешу тебя поздравить с твоей первой исповедью. – Голос священника был приятным. Мальчик не видел его лица за деревянной решеткой, однако ему было вполне уютно.

– Спасибо, святой отец.

– Я хорошо знаю твоих родителей, вижу их каждое воскресенье, и на причастии тоже. Тебе нравится слушать проповеди, ходить на служения? Знаешь, Берг, ведь это я крестил тебя когда-то.

– Не знаю. Маме нравится, и мне, наверное, тоже. Поют красиво. – Мальчик почувствовал, что святой отец улыбнулся.

– Это уже хорошо, Адольф.

Ты знаешь, почему ты сегодня здесь?

– Потому что родители привели меня.

– Потому что ты уже большой. Отныне ты будешь оценивать свои поступки в глазах нашего господа. Перед каждым своим делом ты должен подумать, угодно ли это ему. Ведь он всегда находится со своими детьми, видит с неба каждого.

– Простите, падре, но я не очень в это верю.

– Не веришь во что? – Голос священнослужителя немного охладел.

– Не верю, что там, в небе кто-то есть. Вы знаете, как говорил герр Гагарин? – мальчик оживленно заерзал на своей скамье, ожидая похвалы святого отца за свои знания.

– Мы все участвуем в служении господу, живем в угоду ему и добру, чтобы однажды встретиться на небесах, Адольф.

– А вот если бы бога кто-нибудь мог увидеть, или хотя бы ангелов, их же никто не видел, так?

– Это просто мечта, милый мальчик.

– Цель без плана – это просто мечта.

Священнослужитель громко рассмеялся и заботливо провел рукой по перегородке исповедальни.

– Так что же, Адольф, у тебя есть план?

– Да, святой отец, есть.

Я сам отправлюсь в космос и посмотрю, есть ли там кто-нибудь. А если увижу, я вам расскажу, хорошо? – Мальчик бодро спрыгнул со скамьи и потянул ручку двери.

– Постой, как же исповедь?

– Исповедь? – он на секунду замялся. – А, да. Я вчера кота ногой ударил. До свидания, падре.

С широкой улыбкой родители встретили мальчика. Мать гладила его по голове и целовала в щеки, а Роберт взглянул на вышедшего из исповедальни священника.

Тот лишь качал головой.

***

Вообще-то его имя было Адольф, но фамилия так хорошо звучала и соответствовала роду занятий[3 - По-немецки «Berg» – это «гора».], что стала, по сути, прозвищем. Он одобрял. Это соответствовало его представлениям о профессионализме, эффективности. Имя-призвание. Берг ощущал превосходство. Не потому, что был немцем, а потому, что считал себя специалистом высочайшего класса. Гордиться кровью смешно. Немцев миллионы, он такой – один.