Пробуждение

– Конечно, ведь мы столкнулись с, погодите-ка, примерно квадратным метром неизвестного «металла» под поверхностью Луны. И вчера вечером один зонд не смог корректно взять с него пробу. Я ничего не упустил? Вы попытались взять пробу в другом месте? Проверили исправность зонда и системы управления? Попросили меня это сделать или спросили совета? Вопросы риторические. Если бы сделали, уже сказали. Или я неправ?

Капитан и Вилье молчали. Они одновременно почувствовали себя детьми. Ведь это совершенно разумные вопросы.

Им стало стыдно за свои чувства вчера и за дилетантскую постановку задачи. В самом деле, какого чёрта? Оба знали ответ, но каждому немыслимо было делиться первым. Пауза тянулась.

– А ведь Берг совершенно прав. – Наталья откинулась на спинку стула и свела руки за головой. Красоваться она умела, и было чем.

При её словах немец начал бурчать «Как всегда…», но тут же осекся,

– И Кимо совершенно права. – Тут она улыбнулась кончиками губ и с озорным прищуром посмотрела на удивленные лица товарищей.

 – Здесь что-то не так. Из ряда вон. И речь не только о нашей женской интуиции.

Капитан позволил себе облегченно вздохнуть. Любая поддержка со стороны снижала бремя его и Вилье. Оправдывала их странное поведение. Однако Наталья не остановилась.

– Берг всё разумно разложил, как часто и бывает. А вот что часто не бывает, так это неразумность в действиях нашего Капитана. Я говорю со всем уважением. Еще более странно, что неразумность охватила сразу и Вилье. Горячего француза, но оператора холодных машин.

 – Она обвела острыми зелёными глазами команду и увидела понимание. – В самом деле, находка значимая, необычная. Но в сущности ничего такого, что требовало бы коллективного мнения, прежде доклада в Центр. Вы понимаете, о чем я? – она сделала ударение на слово «мнение» и, разжав руки, наклонилась вперёд над столом.

Кимо кивала изо всех сил. Олаф бормотал «В самом деле, странно…». Берг самодовольно глядел в духе «я же говорил». Капитан твердо смотрел в глаза Наталье и думал «Чертовка!».

Вилье сжал губы, но всё еще ждал, чтобы эта женщина сама сказала нужные слова.

– Я о том, что, должно быть, нам передали не всю историю. Капитан, колись! – она улыбалась, принимая вызов его прямого взгляда. Ей была свойственна эта игривость, временами то детская, то женская или кошачья. Порой она выводила из себя, порой могла очаровать. К чести Натальи, она видела границы. Иначе кто знает, что началось бы в замкнутом коллективе.