Попаданка на факультете пророчеств

Воспоминания Амелии (а теперь я знала имя своего двойника, забавным образом перекликающееся с моим) улеглись, но представляли собой обрывки каких-то сведений и намеков. Какие-то картинки я видела четко и ярко, другие – будто через призму тумана. Одна из них вдруг всплыла в памяти, даже скорее выпрыгнула, словно кит из океана.

«Несмотря на то что обмен душами между двойниками не влечет за собой последствий для мирового равновесия, это действие относится к запрещенной магии. Оба участника процесса будут привлечены к ответственности и наказаны по всей строгости закона».

Расщедрившаяся чужая память даже милостиво упомянула, откуда взяла этот отрывок: первый пункт двадцатого параграфа кодекса магов, принятого сразу после заключения мира между волшебниками и людьми.

Комната закружилась перед глазами, и я бы непременно упала без чувств, но падать мне было уже некуда. Я и так сидела на полу. Обхватив колени руками, я притянула их к груди и запретила себе плакать. Реветь буду позже.

Улягусь в кровать, спрячу лицо в подушку и буду захлебываться в слезах, проклиная своего хитроумного двойника. Господи, я же теперь никогда не увижу маму…

Я стиснула зубы и с усилием отогнала все эти пугающие размышления в самый дальний уголок своей души. Потом. Сейчас у меня одна цель: выдать себя за Амелию, чтобы никто не догадался о подмене. Память снова услужливо напомнила, что в качестве наказания за использование запрещенных заклинаний преступника ждала темница и казнь.

Если повезет, то жизнь в роли лабораторной крысы. Все же двойник из другого мира – такой материал для исследования!

Леденящий холод пробрался мне под кожу. Я снова тряхнула головой. Что ж, оказаться подопытным зверьком, так же как и бесправным узником, в мои планы не входит. Я непременно найду способ вернуться домой. Ведь если есть вход, значит, должен быть и выход! Здесь полно магии, наверняка есть какие-то магические двери или порталы в мой мир.

Вот их поиском я и займусь. А как попаду домой, найду Амелию… и хорошенько объясню, как же сильно она была неправа, повесив на меня роль несчастной жертвы. Не на ту напала!

Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, стерла со щек мокрую дорожку (все-таки я плакала, даже не заметив этого) и на покачивающихся ногах встала. Чужая память подсказывала, что сегодня понедельник, третий день месяца, который здесь звали Шутником – последний месяц осени.