Знакомьтесь: ваша будущая жена-злодейка

 – Словом, вам не о чем переживать и…

Я даже успела заскучать, ожидая, когда же речь Николаса подойдет к концу. Тем более что она была абсолютно несодержательной и не могла ответить ни на один мой вопрос. В частности, момент с испытаниями так и не прояснился. А жаль. Я уже всю голову себе сломала, пытаясь догадаться, чего именно ждут от невесты короля. Вряд ли умения печь вкусный пирог и стирать белье.

Я так сильно задумалась, что очнулась, лишь заслышав музыку. Николас устало улыбнулся и вдруг решительно приблизился к Розмари, стоящей чуть поодаль.

– Вы примете мое приглашение, леди Дейврут?

По толпе тут же прокатился шепоток:

– Пригласил первой эту безродную выскочку…

– Какое оскорбление!

Розмари неверяще взглянула в лицо Николаса и несмело вложила ладонь в его руку.

– Уму непостижимо! – негромко проговорила маменька, а затем, склонившись к моему уху, прошептала: – Дорогая, я отойду на минутку.

Обронив это напутствие, она кокетливым движением поправила бриллиантовую сережку в ухе и направилась в сторону хлыща. Я, разинув рот от удивления, молча проводила взглядом ее мелькнувшую в толпе юбку.

– Выглядите уязвленной.

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стоял Максвелл и, покачивая в руке нетронутый бокал с вином, смотрел на меня с легкой насмешкой.

По телу прокатилась волна жара, и, наверное, поэтому я не смогла выдумать тактичный ответ:

– Мне казалось, что на этом приеме я – основная цель маменьки.

Максвелл чуть кивнул и лениво пригубил вина.

– Думаю, у вашей матери приоритеты расставлены весьма… неожиданно. К слову, репутация секретаря лорда Олдриджа вызывает сомнения.

Я оторвалась от лицезрения кружащихся в танце Николаса и Розмари и деловито уточнила:

– Этот секретарь бабни… То есть дамский угодник?

Я все еще была сосредоточена на происходящем на паркете, поэтому скорее ощутила усмешку Максвелла, чем увидела ее.

– Нет, альфонс. Он уже разорил парочку богатых вдов.

Я тут же позабыла о Николасе и Розмари, как о чем-то несущественном. В моем воображении одна за другой предстали страшные картины. На одной из них восьмилетняя я вновь оказалась в соседском саду, где рвала яблоки, чтобы хоть немного унять голод.