Фалор

Джон махнул рукой сухому старичку, сидевшему в ней и поднявшему голову на звук закрывающихся дверей. Старичок приветливо махнул в ответ, улыбнулся, но улыбка его тут же погасла: он увидел меня. Я кивнула в знак приветствия, но охранник тут же отвернулся и вернулся к занятию, от которого мы его отвлекли.

– Это что с ним?

– Не с ним, а с тобой. Впервые человека увидел, пойдём уже, – он кивнул куда-то влево, на коридор.

– А тот, кто нас подвозил, ничего не сказал, – я послушно зашагала, куда велели.

– Он сделал вид, не знал. Да и в принципе ты похожа на джинншу. У тебя глаза и волосы почти одного цвета. И кожа не бледная. Если не знать, что ты человек, можно решить, что у тебя просто предрасположенность к земле и огню.

Хоть какая-то польза от моей невыразительной внешности. Вы удивитесь, если узнаете, сколько комплексов может развиться у ребенка от одной невежливой фразы о том, что у него глаза и волосы почти одного некрасивого цвета.

Мы поднялись по лестнице (наконец-то нормальная лестница, которая проходит через все этажи) и свернули в какое-то боковое крыло. Чем дальше, тем сильнее это место напоминало школу – ряды одинаковых дверей и листы с информацией в промежутках, наклеенные прямо на стены. Стену, противоположную дверям, почти всю занимали окна, за которыми виднелись другие окна, видимо, второго корпуса.

Нужное помещение находилось в самом конце коридора.

– Готова? – спросил Джон, нервно улыбаясь.

– Я не знаю, к чему готовиться.

– Это значит нет?

– Это значит да. Идём.

Я постучала в дверь. С той стороны послышались шаркающие шаги. Дверь заскрипела и открылась на крошечную щёлочку.

– Госпожа Азира, это мы, – торопливо отрапортовал Джон.

– Час! – резанула она. Нас всё-таки отругают. Хотя бы оправдываться не мне, уже неплохо.

– Мы шли пешком от Штаба.

– Там от силы два квартала.

– Он в лесу за городом. Далеко за городом.

– Как в лесу?

– Просто в лесу. Там же, где был вчера вечером.

– Напомни, кто отвечал за перемещение? – я сказала бы, что её голос не сулил ничего хорошего, но кажется, уже не нам.

– Я не знаю, – он поднял руки в жесте капитуляции. – Я с ними не общаюсь.

– Да, Лика могла настроить всех против тебя после той истории. Заходите, – она открыла дверь шире, и мы ввалились в комнату.