Три минуты вечности

Как вышло, что я стою здесь, совершенно одна, среди зимы в тонкой изодранной кофточке и абсолютно никто не обращает на меня ровно никакого внимания? Я медленно обхожу столпившихся на трассе людей, пытаясь заглянуть в лицо каждому. Но их взгляды прикованы к вытянутому предмету, лежащему посередине дороги и укрытому черным куском брезента.

Высокий мужчина в сером драповом пальто поверх больничного халата быстро подходит к машине скорой помощи, заглядывает вовнутрь и что-то резким голосом кричит двоим парням в белых шапочках, которые сидят в кабине.

Они моментально спрыгивают на землю, держа в руках металлические грязные носилки, кладут их рядом с предметом, а потом четким движением вскидывают предмет на них.

В эту секунду из-под брезента высовывается тонкая белая рука, с большим золотым кольцом на безымянном пальце. Моя рука. В полном шоке я смотрю на ту часть тела, которая вроде бы должна являться моей, только теперь начиная до конца осознавать, что же произошло на скользкой зимней трассе.

В кино часто показывают моменты, когда человек осознает, что он больше не является частью этого мира. Пытается привыкнуть к тому, что отныне он принадлежит чему-то непознанному. В этих однотипных фильмах и реакция у главных героев, как правило, однотипна. Паника. Они пытаются привлечь к себе внимание, пытаются что-то изменить. Или убежать от того, что видят. Но у меня было по – другому. Я просто стояла и смотрела, как мое бездыханное тело небрежно кидают в машину. Как люди, для которых – чья-то смерть – обычная работа, спокойно закуривают, переговариваясь о чем-то своем, житейском и подчас, совершенно обыденном.

Я поворачиваюсь на голоса стоящих за моей спиной людей. Двое мужчин, зажав в руках по сигарете, смотрят на происходящее:

– Слушай, как же ее мотало по трассе, еще бы немножко и нас бы зацепила. Ужас! Никогда раньше такого не видел.

– Да, – отвечает второй, – жалко девчонку, такой лед на дорогах. Красивая была.

Слух резануло слово «Была». Плечи передернуло.

Я пыталась вспомнить, что же произошло на трассе, но безрезультатно. Казалось, все мои воспоминания стерты чьей-то заботливой рукой. Не зная, что мне теперь делать и куда идти я резко вскинула голову в темное ночное небо и, что есть силы, прокричала в холодную черную высь: "Что мне делать? Что делать? Почему ты молчишь? Почему никто не приходит за мной? Что мне делать?". Я падаю на колени, прячу лицо в ладонях. Я хочу заплакать, но слез почему-то нет.