Две жизни. Банковский роман

Она была уверена, что он далеко не первый раз производит столь глубокое впечатление на женщин. Было похоже, что ему нравится обезоруживать и потом наблюдать за ними. Он знал, что по-мужски красив, не сомневался в своей мужской неотразимости и не проявлял ни малейшего желания «наброситься» на очередную жертву. Он просто наблюдал.

Инна не умела и не хотела управлять своими чувствами. Ей было некогда задуматься о том, что она могла бы сделать, какие действия предпринять, чтобы вызвать в нем ответное влечение, хотя бы немного похожее на то, которое испытывала она сама.

Наука обольщения и «законы привлекательности», о которых она когда-то читала в любовных романах, на деле оказались совершенно бесполезны. Инна была убеждена, что настоящая любовь безусловна: либо она есть, либо ее нет.

И если бы в те годы какой-нибудь модный психотерапевт сказал ей, что надо «много и долго работать над отношениями», чтобы заполучить «мужчину своей мечты», она сочла бы этот совет странным и неприемлемым для себя.

Она не собиралась «заполучать» Антона. Она хотела, чтобы он полюбил ее так же, как она любит его. Безусловно. При этом она совсем не была уверена, что достойна такой любви. Ее семья, дочь и муж, была «отягчающим обстоятельством», лишавшим ее права на новую любовь и тем более на взаимность.

Инна не умела притворяться, а тем более изображать какие-либо чувства. Она не могла бы сыграть сцену ревности, хотя мысленно ревновала Антона к высоким стройным красавицам, которых, кстати, никогда рядом с ним не видела.

Не могла бы изобразить безразличие или невыносимую обиду. Она не позволяла себе слегка подразнить его и не пыталась заинтриговать. Ей не хотелось даже думать об этом.

Для себя она решила, что не станет скрывать своих чувств. Наоборот, будет открыто говорить с ним о своих переживаниях, если он ее о чем-то спросит. Но скорее всего, он ни о чем не спросит. Она не хотела хитрить не только потому, что хитрость была ей противна. Она интуитивно чувствовала и даже была уверена, что он не простит самого невинного обмана, а тем более не потерпит лживых женских ухищрений.

Утром она бежала на работу, мечтая поскорее увидеть его, услышать его голос и спросить неважно что. Загадывала, если в кабинете никого не окажется, то она успеет даже провести ладонью по его волосам, чуть-чуть погладит по голове, пока он, смущаясь, не отпрянет и не покажет глазами на входную дверь. Рабочий день она начнет счастливой.