Две жизни. Банковский роман

Каждая бумага на его рабочем столе знала свое место. Никто не смел даже прикоснуться к его тетрадям и конспектам. Она же вечно все разбрасывала, никогда не помнила, где что лежит. Ее бумаги валялись ворохом на отведенной для нее части рабочего стола, и это страшно раздражало мужа.

Инна знала, что муж часто злился на нее, но молчал, избегая ссор. И только, когда она в очередной раз заводила разговор о том, что кончились деньги и нужно снова брать подработку, хлопнув дверью, надолго уходил в библиотеку готовиться к лекциям или делать отчеты по хоздоговорам.

Безденежье на то время было их самой большой проблемой. Утешало лишь то, что в их окружении так жили все. Они жили нормально, пусть не лучше, но зато и не хуже других.

Однако, если быть до конца честной с собой, Инна понимала, что в свои двадцать лет она не была готова к замужеству. Полное отсутствие у нее необходимых в семейной жизни навыков и умений, сопровождаемое столь же полным отсутствием дружеских и материнских советов относительно назревших проблем, со временем трансформировалось в непреодолимые обиды, претензии, нервные расстройства и прочие саморазрушения, удачно дополняющие сквозящий безысходностью и бессмысленностью социальный пейзаж застойного времени.

Другая проблема состояла в том, что у них долго не было детей. Вначале Инна думала, что это даже хорошо, не мешает учебе, но потом заволновалась. Все изменилось через семь долгих лет внезапно, нежданно-негаданно, если так вообще можно говорить о первой беременности, и было воспринято Инной как спасение, посланное свыше.

Ее жизнь приобрела особенный смысл и вернула почти утраченные надежды на семейное счастье. Инна на полпути бросила аспирантуру и уехала рожать на свою родину, поближе к маме.

Родилась июльская девочка-ромашка. Именно ромашками запомнилась ей встреча на пороге родильного дома: счастливый дед, отец Инны, срезал полсотни крупных, налитых живительными соками садовых ромашек, заботливо выращенных матерью Инны в палисаднике под окнами их большого дома.

Высокий стройный сильный стебель, будто покрытые слоем лака резные листья, крупная золотистая головка в окружении белоснежных лепестков с тончайшими едва заметными прожилками – в тот момент именно так выглядело ее материнское счастье. Это счастье росло и взрослело вместе с дочерью.