Две жизни. Банковский роман

Скрывая улыбку, Инна с покорностью прилежной первоклассницы повторяла упражнение. Сама она особенно любила могучие, шелестящие пахучими кронами эвкалипты. Инна никогда не слышала абхазскую речь, но в тот момент ей казалось, что кроны шептались по-абхазски.

В Пицунде Инна обязательно заходила в храм Х века со старинными росписями и органом в надежде застать концерт или хотя бы репетицию какого-нибудь местного музыканта. Инна привыкла воспринимать любое место, в котором ей довелось побывать, так, как если бы она смотрела на него глазами людей, которые здесь жили в разные исторические эпохи.

Ей было не важно, живут эти люди сейчас или их жизни уже принадлежат истории, реальные это личности или вымышленные персонажи. Пицунда была ей особенно дорога.

Здесь родилась и выросла абхазская девушка с необычным именем Хибла. Как считала Инна, в ее облике воплощалась самая настоящая человеческая красота этого народа. Инна узнала о ней совсем недавно, в 1994-м году, когда на конкурсе имени Чайковского Хибла Герзмава получила Гран-При.

С тех пор Инна часто слушала записи арий для колоратурного сопрано в ее исполнении. Особенно восхищалась необычайно проникновенным звучанием ее голоса, когда Хибла пела романс “Здесь хорошо” на музыку Рахманинова.

Обычно сомневающаяся во всем, на этот раз безоговорочно Инна поверила, что талантливая и уже почти знаменитая абхазская артистка действительно любит свою золушку-родину – милую, добрую и с ног до головы перепачканную сажей и пеплом еще не остывшего пожара войны.

Инна нисколько не сомневалась в искренности патриотических чувств Хиблы. Также безоговорочно она верила и Антону.

Через несколько лет, когда Хибла впервые выступила с программой «Опера. Джаз. Блюз», Инна сразу же прониклась ее исполнением колыбельной из оперы «Порги и Бесс». В более поздние поездки в Абхазию Инна брала с собой эту запись. Здесь, в Пицунде, среди раскачиваемых ветром сосен и эвкалиптов «Summertime» хотелось слушать и слушать до бесконечности.

И даже Антон, который был не особенно расположен к музыке, прикрыв глаза умолкал и, казалось, растворялся в звуках.

Инна никогда не понимала фанатов и не относилась всерьез к влюбленным в своих кумиров поклонникам знаменитых артистов. Но она искренне любила Хиблу. Инне нравилась ее кавказская красота, выразительные карие глаза, белоснежные плечи пушкинской мадонны и благородная поступь. В своих телевизионных интервью Хибла выглядела совершенно искренней.