Испорченные сказания. Том 1. Бремя крови

Ниллс перенял у Магистра всё, что мог, и стал лучшим в своём деле, разумеется, если брать во внимание небольшой опыт, а Куон всё ещё надеялся оправдать доверие отца, но становился лишь худшим из худших. Но привычный уклад изменили два события, что произошли с разницей в два цикла: сначала Магистр повздорил с лордом, перед отправлением на очередное задание, а после их семью обвинили в нападении на леди малой Ветви Вархелп, в её избиении, ограблении и изнасиловании. А также в убийстве её сопровождающих.

Семья Ниллса и правда вернулась домой в тот день, но леди не то что не трогали, но даже не встречали.

Однако в их доме обнаружили несколько краденых вещей и окровавленную обувь. Они не сумели убедить стражу, что всё это не принадлежало ни одному из членов семьи, а царапины и синяки на теле Куона, совершенно не способного передвигаться по лесу как положено, восприняли как ещё одно доказательство.

Лорд Редгласс, может быть, и не стал бы устраивать суд, но сестра пострадавшей была придворной леди и хорошей подругой его жены.

Леди Вархелп прорыдала весь суд, она обвиняла семью Ниллса, уверяя, что хоть и плохо разглядела нападавших, но по голосам точно опознала. Нашлись те, кто видел их возвращение.

Суд был быстрым и жестоким. Леди Редгласс потребовала казни для всего семейства через повешенье. Их тела собирались вывесить в городе, как это делали с разбойниками, пока они не будут уничтожены временем, солнцем и птицами, в назидание тем, кто пожелает повторить опыт Магистра и его сыновей.

Первым приговор был исполнен в отношении отца семейства, приятеля лорда Экрога и бывшего Магистра шпионажа.

Ниллс видел лорда, когда поднимался к месту казни, и готов поклясться даже сейчас, что правитель вытирал слёзы. Слишком уж часто он прикрывал платком лицо.

Тело Магистра ещё не успело остыть, а Ниллс, совсем мальчишка, ложно обвинённый в преступлениях, совершать которые он начнёт спустя десяток лет, почувствовал, как на его шею легла петля. Рядом стоял Куон – бедный брат долго кричал, что не виноват, молил о прощении, а после лишь беззвучно плакал, ему было страшно.

Сейчас, если бы старший брат спросил Куона, тот бы заверял, что не боялся смерти в тот день и вовсе не собирался мочиться в штаны.

– Постойте! – правитель Редгласс взмахнул рукой. – Я не хочу убивать детей, если виноват лишь отец.

Магистру не дали сказать и слова, его рот был завязан, наверное, чтобы он не сумел сболтнуть никаких секретов, но с его сыновьями поступили мягче.