Испорченные сказания. Том 3. В шаге от рубежа

– Считалось, что именно на такой союз Боги обратят внимание и вмешаются в поединок, благословят одну из сторон. А тринадцатыми выступают знаменосцы. Они стоят вдалеке от сражающихся и ждут окончания боя. По традиции победитель или победители, если выживших воинов одной из сторон много, отрубают знаменосцу голову и насаживают её на остриё шеста со своим знаменем. Вмешиваться в сражение знаменосцы не имеют права, даже если понимают, что их сторона терпит поражение. Побег их означает позор для всего рода – и если не выдерживают нервы у знаменосца победителя, то это будет считаться поражением.

– Очень жестокая традиция. – Робсон нахмурился. С его лицом, на котором по-прежнему проглядывались детские черты, это выглядело несколько несуразно. – Вы уверены, милорд Глейгрим, что ничего не напутали? Со знаменосцем в особенности.

– Ничуть.

Сын лорда Эйджлесса заинтересовался куда более, чем Холдбист, и даже показал свои навыки разумного мышления.

– А если убить вражеского знаменосца сразу? Об этом никто не подумал?

– Разумеется, подумали. Убивший знаменосца до полной победы незамедлительно будет признан проигравшей стороной.

– А вы не боитесь, милорд, – снова подал голос северянин, – что мы можем проиграть в этом сражении Тринадцати? У Флеймов, а особенно у Бладсвордов, есть очень сильные воины.

– Да, я осведомлён. Как и положено любому человеку, тем более мужчине, я опасаюсь проиграть в бою и страстно этого не желаю. Именно поэтому я перечитал об этом поединке прежде, чем предлагать его в качестве варианта. Никто не упоминал, что воинами не могут быть мертвецы. Равно как знаменосцами, ремесленниками или крестьянами. С рыцарями и оруженосцами всё сложнее – обет даётся только до смерти.

– О, это очень хитро! – наконец-то пришли к одному заключению союзник и вассал.

– Эх… А если?.. – начал было Эйджлесс.

Разговор вынужденно прервался, когда к войску приблизился человек со знамёнами Флеймов. Он вручил что-то одному из гонцов Глейгримов и тот поспешил к правителю. Раял начал предполагать худшее, стоило лишь ему увидеть, что передали не послание, а обычный мешок для зерна. Он весь промок, приобрёл бурый цвет, и со дна его понемногу сочилась кровь.