Испорченные сказания. Том 4. Шаг за рубеж

Некоторые даже додумывали родственные связи Рирза и Фейг, а порой высказывали мерзкие предположения.

– Фхейх! – Лысая голова показалась над водой. Существо раздвинуло губы и оскалилось.

– Я тоже рада видеть тебя! – А кого именно она рада видеть, леди пока не поняла. Голоса у мужчины и женщины были невероятно схожими, головы тоже, особенно когда те пытались улыбаться. Различить рыболюдов возможно, лишь когда они выбираются из воды по пояс или же во время долгого полноценного разговора: Амфи впитал больше человеческого и изъяснялся почти как крестьянин.

– Я очень скучать. Ты привести Риис? – Теперь было понятно, леди разговаривала с Амфи.

– Нет, Амфи, Рирз пока не вернулся. Но он прислал письмо и передал вам подарки! – Леди заранее озаботилась тем, чтобы не приходить с пустыми руками. Оказалось, что, кроме украшений, морские чудища испытывают непреодолимую тягу к сладким фруктам, орехам и ягодам, зато терпеть не могут грибы – от них синяя кожа покрывалась черными пятнами, и Амфи с Оафи расчесывали ее.

Впрочем, фрукты также были им не очень-то полезны.

Однажды, когда добрая леди принесла целую корзину и парочка никак не могла остановиться, закончилась история не совсем хорошо. Несколько дней Главный лекарь с помощниками и Гроссмейстер с армией мудрецов размышляли, как помочь страдающим голубокожим, совсем позабыв о страхах перед всеми, кроме сына Рогора. Амфи с Оафи плескались на мелководье, хрипели, извивались, словно змеи, кашляли и не давали спать жителям Фридомхелла и, разумеется, чувствующей вину Фейг.

Леди вовсе не отходила от рыболюдов. Немного настоек для пищеварения, пара суток, и все обошлось. С тех пор Фейг ограничивалась одним-двумя сладкими гостинцами, боясь повторения. Синекожие, как дети, забыли плохое и клянчили еще и еще.

– Сладкие камушки! – Вторая голова показалась над водой, стоило Вайткроу, присевшей на деревянном помосте, выступающем на десяток шагов в глубь озера, достать свежий фрукт из небольшой корзинки.

Все, что не имело названия у голубокожих, они называли камушками – сладкими, солеными, кислыми, красочными, блестящими, злыми, мягкими или твердыми. Порой сочетали по два, а то и три слова.

Наблюдать за процессом кормления никому не нравилось – зубастые существа даже не знали, что означало слово «этикет», а из их ртов, не предназначенных для подобной пищи, вырывалось чавканье и урчание.