Испорченные сказания. Том 4. Шаг за рубеж

Он предполагал, что женщина отправится с рыцарями и воинами, которые уже бывали в Ферстленде или достаточно о нем наслышаны, ведь их лиц никто не знает, а у большинства произношение подходящее скорее югу или западу. Людей Райана в них явно бы никто не признал.

– Но я не думал, что… Амадинллин, ты думаешь иначе, мне сложно привыкнуть к этому. Я благодарен тебе и твоим друзьям за помощь. Теперь Клейс все узнает! Я должен встретиться со своими людьми, осталось не так много времени, может, мы найдем, где скрыться, пока брат не отправит войско.

– Твой человек умирает, – напомнила женщина лорду. – Он не переживет похода.

– Мы можем сделать ему носилки. Его можно нести, а когда ему полегчает, он сможет ехать верхом.

– Ему не полегчает. Твой человек не переживет похода. Мы должны его…

– Нет! Нет, ни в коем случае! Он выживет, а мы поможем ему. Мы с сиром Далгом сможем нести его.

– Мы проводим вас, – Амадинллин не спрашивала, а утверждала.

Райану нравилась ее решимость, а трепет, воспитанность и мягкость он терпел и принимал с благодарностью только от одной женщины – от дочери.

Но после событий на турнире в землях Старскаев иногда жалел, что его хрупкий отпрыск чрезмерно мил и добр и совершенно не способен самостоятельно себя защищать.

– Но вы же искали своего вождя.

– Мы продолжаем его поиски. Духи ведут меня, и пока наш с тобой путь един. После, когда мне укажут иную дорогу, я покину тебя, Райан-вождь, но не сегодня. Мы поможем нести твоего человека, и наша защита тебе пригодится.

И как бы ни хотел Форест отказаться от этого, разумом он понимал, что Амадинллин оказывает ему большую услугу. Он не представлял, как справится без помощи.

Лагерь свернули в считаные минуты, кострища закидали землей, из палок, тряпок, веток и веревок соорудили носилки, листья и мох должны были сделать их немного мягче, хоть и несколько тяжелее. Более женщина не возвращалась к вопросу убийства раненого, но всего через полдня пути Форест понял, что погорячился.

Похоже, эти духи говорили дикарке много того, чего сам Райан не мог предсказать.

Воин чувствовал себя только хуже с каждым часом, его хрипы терзали правителя не меньше, чем уже пережитые смерти. Поход замедлялся из-за раненого, то и дело приходилось останавливаться, когда тому становилось еще хуже. До вечера они преодолели только треть планируемого пути, а Райан чувствовал такую усталость, словно пробежал на своих двоих от Санфелла до Фиендхолла.