Луиза де ла Порт (Фаворитка Людовика XIII)

Внимательно прислушиваясь, оба в одно и то же время засунули руку под плащи и вынули из-под них пистолеты, которые тотчас зарядили. Шум прекратился; однако, несмотря на это, господин оставленного в деревне Каррьеры слуги, с трудом успокоившись, вынул из-за пояса охотничий свисток и громко свистнул. Слуга тотчас прибежал на звук – молодой парень с глупым выражением лица, но плотный, широкоплечий, дюжий.

– Мы слышали в этой вот стороне – кто-то там сейчас шевелился, – сказал ему хозяин, указывая на один из скатов холма, – ступай, ищи!

– Если это какой-нибудь любопытный наблюдатель, – прибавил другой, – и он на таком от нас расстоянии, что мог рассмотреть нас при свете фонаря, – выколи ему тотчас глаза; если же найдешь его на расстоянии еще более близком, так что он мог даже слышать наш разговор, – убей его тут же, на месте!

Слуга, опираясь на свою толстую палку, оправленную в железо, спустился скорыми шагами в указанном направлении, путаясь ногами в длинной траве и кустах, растущих на скате холма; и через несколько минут пропал из виду.

– Теперь, – снова начал суровый собеседник господина со свистком, – благоразумие требует, чтобы мы говорили таинственным языком. Слушайте меня! Вы, вероятно, знаете, сколько беспокойств причинила оставленная[2 - Ла Файетт.]оракулу[3 - Кардинал Ришелье.]; она могла причинить ему еще большие через сближение Цефала[4 - Король.] с Прокридой[5 - Королева.], о котором старалась из глубины своего монастырского уединения.

Однако Цефал стал к ней далеко не тот, что прежде; он уже ее не любит; если и виделся с ней часто, то причиной тому была пансионерка[6 - Луиза де ла Порт.]. Этой последней пришлось оставить убежище[7 - Благовещенский монастырь.] – она вышла из него! Отныне оставленная действительно будет покинутой.

Господин, говоривший это, даже подпрыгнул, как бы от радости, объявляя своему товарищу, что Луизы больше нет в монастыре.

– Но каким же образом вы достигли этого?

– Нет ничего легче.

У пансионерки была в Туре, в Турени, родственница, баронесса, имя которой, не знаю каким образом, внесено в росписи сберегательной кассы по выдачам. Мы настрочили ей об этом в полной уверенности, что она немедленно приедет в Париж хлопотать о себе, что действительно и случилось.

– Так вы даже знаете и родство Луизы… вот как! – сказал свистнувший своему слуге господин, приходя все в большее удивление.