Тенеграф

– Он накормлен, Саннэ. Не знаю, отчего я кормлю это бесполезное животное. Нет от него никакого толка.

Девочка подошла к столу подле окна, и ее светлые волосы засверкали под светом солнца. Подняла темные занавеси. Погладила животное, осторожно, чтобы не зацепить его тень.

У кролика было две головы, причем одна казалась мертвой. Торчала на плечах под странным углом, словно усохшая и скорченная половинка ореха. Помещавшиеся на ней глаза, постоянно открытые, были затянуты бельмами и казались высохшими.

Эта дополнительная голова наверняка была для животного серьезной тяжестью, поскольку казалось оно слабым и больным. Шерсть с его брюха сходила целыми пластами. Но это не мешало Саннэ чесать его за ушком с ласковой улыбкой, хотя большинство девочек, увидев такое, сбежали бы в страхе.

Хольбранвер вспомнил, что когда он сам был в ее возрасте, то разрезал и зарисовывал углем мертвых зверей. Может, у дочери его и было угловатое, резкое лицо ее матери, с маленьким ртом и высоким лбом, столь отличное от округлых, женственных лиц серивских дам.

Однако характер свой и нрав она унаследовала от отца. И это заставляло Хольбранвера сильно переживать.

– Саннэ… скажи мне… что мы делаем, когда сами не знаем ответа на вопрос?

– Читаем книжки, папа.

– А если и там нет ответа?

– Тогда… советуемся с папой, – засмеялась Саннэ.

– А если папа не знает ответа?

Она посмотрела на него, внезапно посерьезнев и слегка обеспокоившись.

Ореол позолоченной пыли висел над ее головой.

– Может, папе следует спросить дядюшку Ремарко? Или другого дядюшку.

Говоря о «дядюшках», Саннэ имела в виду докторов из Королевского Университета Серивы, то есть единственных в городе персон, с которыми Хольбранвер встречался.

Ученый погладил дочку по голове.

Потому что он знал ответ. Сдерживала его лишь личная гордость и боязнь открыть другим то, что он обнаружил.

Он склонился к уху Саннэ и сказал:

– Отнесешь весточку дядюшке Ремарко.

Только имей в виду, мне кажется, что в последнее время за мной кто-то следит.

– Не переживай, папа.

Хольбранвер нашептал на ухо дочери все, что хотел. Предпочитал не доверять бумаге. Слишком много было у него врагов среди дворян и слуг эклезиарха.

– Ты поняла? – спросил он наконец.

– Па-а-апа, – Саннэ сделала вид, что возмущена.

– Ладно, тогда вперед, девочка.

Она кивнула и выскочила из библиотеки.