Тенеграф

Одно неосторожное…

Он внезапно прервал себя, поскольку ему показалось, что за дверьми он услышал шорох. Но ничего не повторилось, а мастер Мартинез был уверен, что в доме они одни, и потому он снова повернулся к девочке.

– Да, дядюшка, – сказала Саннэ. – Я понимаю.

– Ну хорошо. Беги, девочка, – ответил он, вытягивая из шкатулки маленький сахарный шарик.

– Я уже… – начала Саннэ, но через миг взяла конфету и выскочила из мастерской.

Сразу после того как девочка вышла из дома мастера Ремарко, покинул его и некий слух.

Породила его голова экономки мастера, госпожа Мархияс, когда та пришла с рынка намного раньше, чем обычно, а по дороге на кухню на минутку остановилась под дверью кабинета. Подслушанный разговор так ее возбудил, что, едва лишь распаковав корзину, она побежала к подруге, чей муж – временно лишенный работы крысолов – тоже оказался дома. Подслушав разговор кумушек, мужчина понял, что новость может оказаться достойна нескольких серебряных монет. Потому он отправился прямиком к знакомому купцу, чей амбар он некогда спас от нашествия грызунов. За сплетню он получил горсть гнутых шеклей, купец же понес ее дальше, к дому, где ее перехватили его сын и дочь, после чего с каждым из них она отправилась дальше.

Сын передал ее за картами знакомым кутилам, те шепнули ее своим патронам в надежде, что она придется им по вкусу и принесет немного денег. Патроны из трех разных родов еще в тот же день проконсультировались насчет новости с собственными учеными.

К тому же на каждом этапе своего пути сплетня ширилась, попадая в уши куртизанок, слуг, друзей, детей.

Таким вот необычным образом, всего-то за день, из-за одной служанки, которая оказалась под дверьми ректора Ремарко Мартинеза в неподходящий момент, еще до вечера большая часть важных персон в Сериве знали, что ученый с Севера сумел открыть нечто противное законам природы.

Все качали головами, пытаясь догадаться, что бы это могло быть. И даже самые горячие противники, завистливые ученые, дворцовые конкуренты и сам эклезиарх Андреос не могли и подумать, что демонстрация завершит придворную карьеру ученого так быстро и так решительно.

И не мог к этому привести даже донос, который Мартинез написал в ту же минуту, как Саннэ покинула его дом.

* * *

Солнце давно миновало зенит, тени удлинились. Утренний гам на улицах стих. Чем больше пространства пожирали темные пятна, расползшиеся по городу, тем меньше людей выходило наружу.