Слуга Инквизитора. Повесть

Пока я обустраивал место ночевки, распрягал лошадей, разводил костер и таскал охапки еловых веток для ложа, Господин стоял на холме, лицом к заходящему солнцу. В такие минуты беспокоить его было нельзя. Я набрал снегу в котелок и подвесил его над костром. Когда вода закипела, Господин вернулся к костру, протянул озябшие руки к огню и спросил:

– Ну, что, Санчес Роберто Нортон Рохас, чем сегодня угощать будешь?

Я пожал плечами:

– Кипятком, Господин… Больше ничего нет. Я не рассчитывал, что мы так задержимся.

– Да уж, с этой рыжей бестией в Вайсдорфе пришлось повозиться, зато господа инквизиторы без доказательств увидели ее богомерзкое нутро: «Ворожеи не оставляй в живых». И ведь не раскаялась, чертовка, – проворчал Господин. – Значит, кипяток? Тогда будем считать, что у нас пост.

Порывшись в карманах плаща, он достал пару сухарей и один из них протянул мне.

О, как меня восхищали карманы плаща моего Господина! То он извлекал из кармана горсть монет, то мешочек с какой-нибудь ароматной травой или кореньями, то клочок бумаги и бутылочку чернил, то фляжку с целебным настоем, то стилет или нож в чехле.

Я уже не говорю о Библии, серебряном распятии, флаконе святой воды и розарий – четках особой красоты. Казалось, что карманы плаща бездонны и всегда в них есть то, что нам необходимо в эту минуту. Извините, я отвлекся. О моем Господине и его достоинствах я могу говорить часами.

Итак, он протянул мне сухарь. Отломав кусок, я позвал Пако, сидевшего на сосне. Наклонив голову набок, ворон удивленно разглядывал скудный ужин, а затем шмыгнул в свою клетку, порылся клювом в какой-то щели и подлетел к Господину.

Каркнув, он бросил ему под ноги золотой солид.

– Ты погляди, какой хитрец! Эй, тварь божья, а ну скажи, что мы можем купить в этой глухомани? Где ж ты его нашел, Пако? Воровать – грех, – Господин рассмеялся так громко, что с ветвей ближайшей сосны сорвался снег и упал на землю.

Ворон обиделся, взмахнул крыльями и улетел в темное небо. Господин проводил его взглядом и кинул мне солид: «Лови! Ты хозяин птицы, тебе и владеть золотым».

Когда мы уже почти спали, согревшись кипятком, раздалось шумное хлопанье крыльев.

– Санчо, кто-то спугнул птицу, – негромко произнес Господин, всматриваясь в темное, усеянное звездами, небо. – Да это же Пако! Только как-то странно он летит, будто кувыркается в воздухе.

К нашим ногам с высоты шлепнулась примороженная рыбина, а Пако с веселым «крух, крух» опять уселся на сосну.