Пока не замерзнет ад

– И что же? Что ты мне сказала?

– Что… что мы не поверим ничему плохому. Только хорошему.

– Да. Так что не унывай, Хейзел, – Эбигейл вытерла слезы с ее лица и ободряюще улыбнулась. – Мы будем верить, что ты встретишь мужчину своей мечты, что у тебя будет очень интересная жизнь, и это всё. Ты должна поверить, что то, что ты слышала дальше, никогда не произойдет. Хорошо?

– Да, – тихо ответила Хейзел, глядя себе под ноги. Ей хотелось верить бабушке, поэтому она собиралась постараться забыть об этой кошмарной встрече.

И всё же … возможно, это было только ее воображение, но она почти могла видеть всё то, что описывала Марбл. Глубокая ночь, и лес, и что-то вроде воды, и пустота…

И крики. Испуганные, полные отчаяния крики.

Ее крики.

Хейзел резко села на кровать, почти задыхаясь. Спросонья, поначалу, она даже не могла понять, где находится, но глядя на большие окна и густой лес за ними, она вспомнила.

Слегка качая головой, Хейзел легла обратно и закрыла глаза, пытаясь забыть то, что не хотела вспоминать.

Она годами не думала о встрече со старой мошенницей, так почему сейчас? Всё, что сказала та женщина, было неправдой. По крайней мере, Хейзел не понимала, как она могла бы утонуть. Она прекрасно плавала, бабушка позаботилась об этом. И за свои 22 года она ни разу не была влюблена, так что все страшные слова остались просто… словами.

Хейзел не верила ни единому слову Марбл, но она всё равно не могла улыбнуться и вспомнить это без содрогания. Всегда было легче поверить в плохое, поэтому, несмотря на то, что прошли годы, она не забыла о мрачном пророчестве полностью.

Зевая, Хейзел попыталась снова заснуть, но время шло, а ей это никак не удавалось. Она начала ненавидеть здешние ночи. Они были слишком темными, слишком тихими и страшными. Несмотря на то, что комната, в которую ее поместили, была намного лучше подвала, она всё еще чувствовала себя заключенной. Этот дом был слишком большим и незнакомым, чтобы расслабиться.

Думать об Эбигейл было слишком больно.

Каждый раз, когда Хейзел пыталась представить ее, потерянную, одинокую, опустошенную, сидящую снаружи, надеясь увидеть, как ее внучка вернется, ее сердце почти разрывалось от боли, горечи, и безумного желания убежать, найти ее, обнять ее, сказать, что с ней всё в порядке.

Хейзел закрыла лицо руками, чувствуя, что в глазах появляются слезы. Она не могла отдыхать, зная наверняка, что единственный человек, которого она любила, не имел такой возможности.