Мазарин

 – Ну вот! Гляди, как нам вместе весело было! Столько совместных воспоминаний! А ты не хочешь мне гитару продавать!

– Тебе было весело?! – изумилась его наглости Нина. – А вот мне что-то не было!

– Ну, хочешь, я отнесу твою одежду в химчистку? – предложил блондин.

– Я сама отнесу свою одежду в химчистку, – огрызнулась Нина. – Вообще-то я отнесу ее в стиральную машинку у себя дома. Пока, – она отсалютовала блондину и вернулась за прилавок.

– Может, тогда позовешь менеджера?

Парень никак не сдавался и тоже вернулся к прилавку, вновь становясь напротив Нины.

– Менеджер – мой папа. Как и владелец.

– Отлично! Зови своего папаню! Готов поспорить, он продаст мне гитару!

– Папа уже ушел. А если бы и был тут, ничего бы не продал придурку, который окатил его дочь грязью.

– Ты ему все рассказала?

– А что? – Нина улыбнулась. – Испугался?

– А может, ты сама виновата, что я облил тебя грязью? – поинтересовался блондин, игнорируя ее вопрос.

– Так ты признаешь, что сделал это специально?! – вскинула брови Нина.

– Нет, – широко улыбнулся парень. – Но должен сказать тебе вот что – умение прощать, одно из лучших человеческих качеств. Я вот не держу зла на других и…

– Ты знаешь, что чтобы кого-то простить, кто-то сначала должен извиниться?! – перебила его Нина.

– Если я извинюсь, ты мне продашь гитару?

– Нет.

– Почему?!

– Потому что ты, блондин, мне просто не нравишься.

– Я – Лэндон, – сказал тот, указав на себя пальцем.

– Да плевать, как тебя зовут.

– Даже так…

– Даже так, – ответила Нина, подходя к Лэндону и выталкивая докучливого клиента из магазина.

– Ты мне тоже не нравишься, поняла э-э… как бы тебя там не звали! – крикнул Лэндон, ударив рукой по стеклу двери.

Нина помахала ему и выключила в магазине свет.

***

Когда Нина вернулась домой, из столовой шел аппетитный запах, и желудок тут же свернулся от голода.

Быстро поднявшись на второй этаж в свою комнату, Нина скинула рабочую одежду и надела чистую рубашку, заправив ее в джинсы.

Лампы, висевшие низко над столом, хорошо освещали еду, и курочка, покрытая маслом, просто блестела, вновь заставляя желудок Нины скручиваться.

– Привет, Сара, – расплылась в улыбке Нина, коротко обняв женщину, сидевшую за столом.

Саре было тридцать шесть лет.