Держись от него подальше

Она когда-то горела, и потому внутри тошнотворно пахло гарью и сыростью. Там было темно. Стояли горы коробок и старых вещей. Каждый день я боролась с этим страхом. Вместо того чтобы стать смелой, ждала, когда из стоящего рядом дома выйдет сосед, чтобы выгулять пса. Пока они возились с поводком и ошейником, оставаясь в зоне видимости, я быстро бежала в баню, задержав дыхание. Вешала ключи на крючок и пулей вылетала на улицу. Это тоже было страшно, но не настолько.

Сейчас я чувствую себя девятилетней Асей. И в тот момент, когда Костров скрывается в недрах квартиры, чтобы, как и я, к восьми выйти на пары, я тут же бросаюсь к двери, хотя до этого как будто никуда не собиралась.

Мне просто нужно обогнуть дом и оказаться с Костровым на одном тротуаре, а потом сделать вид, что мы идем рядом. Даже разговаривать не нужно, просто пройти мимо Колчина, а потом мимо его свиты, ждущей короля у спортклуба.

Лечу по лестнице, забыв про лифт, и выбегаю на улицу, держась за бок. Осторожно приближаюсь к торцу здания, выглядываю и вижу его – во всем черном, приличного мальчика Тимура Кострова.

Наш ботаник, гений, программист. Кажется, он даже чуть старше нас, но мы толком ничего про него не знаем. Этот человек не посещал посвящение в первокурсники, тусовки и квартирники в первые месяцы учебы, когда мы все были зелеными. Тогда сформировалась Компашка Колчина, определились и откололись отверженные, активисты, фрики. А Костров как сел первого сентября за первую парту, так там и остался. Умник. Он придумал не то какой-то уникальный код, не то программу и дорого продал. Сейчас наверняка тоже над чем-то работает, но мы не интересовались.

Это вообще не важно. Важно, что, если я миную два метра, пока Костров обходит огромную лужу у детской площадки, все будет почти хорошо. Колчин заводит мотор, а я лавирую между лужами, еще не покрывшимися льдом, и едва не налетаю на Кострова.

– Ой, прости. – За широкую улыбку я еще поплачусь от Егора, но сейчас это не особенно важно.

Костров слегка улыбается и кивает вместо ответа.

Неразговорчивый космический мальчик, который стал моим новым соседом-собачником.

– Крутая у тебя собака.

– Она не моя. Мы просто живем вместе, – холодно отвечает Тимур Валентинович, но не прибавляет шагу.

Разговор тоже не продолжает, да и ладно, в целом я не претендую. Поравнявшись со спортклубом, мы не тормозим. Костров по понятным причинам – ему ни к чему, а я – потому что меня все игнорируют.

Егор успел доехать до друзей раньше, чем мы дошли.