Держись от него подальше

Сдавать уже через неделю, а я еще ничего толком не сделала. Вот и повод. Если ждать Кострова каждый день, можно и учебу подтянуть. Усмехнувшись, я подключаюсь к местному тормознутому вайфаю и скачиваю таблицы, которые нужно заполнить.

Плюс работы в кафе со слабым интернетом – минимум отвлекающих факторов. Почему я раньше этого не делала? Неспешно, но при этом не отвлекаясь, за сорок минут я умудряюсь сделать почти треть задания. С довольным видом смотрю на проделанную работу. Оглядываюсь по сторонам – в кафе совсем пусто.

Все разбрелись по своим делам, даже кассир куда-то ушел. Мне становится не по себе, хотя за окном еще совсем светло и улица оживленная.

Остановись. Прекрати. Ты все сделала правильно, ему хватит еще пары месяцев, чтобы тебя забыть.

Только он, увы, так и не понял, почему я ушла, хоть озвучено все было предельно ясно. Я поняла, что становлюсь его отражением, которое обожает всплески ярости и выбросы адреналина – превращается в неадекватную версию себя, падкую на скандалы и примирения.

Когда Егор в порыве ревности разбил мой телефон, а я поняла, что уже предвкушаю бурное примирение, вместо того чтобы злиться, – в этот момент впервые пришло отрезвление. Я больна, и лечится эта болезнь только полной изоляцией от источника заражения.

Дверь в кафе открывается, и мое сердце замирает, но тут же с облегчением срывается на бег. Костров. Это всего лишь Тимур. Он заходит чуть сгорбившись, разминает на ходу шею. Выглядит загруженным и уставшим. Кивнув мне, садится на стул, ждет пару секунд, будто отдыхает, а потом достает ноутбук.

– Я быстро, – говорит он и начинает что-то печатать.

Я наблюдаю какое-то время за его напряженно сдвинутыми бровями. Это так же увлекательно, как следить за его пальцами, скользящими по клавиатуре. Потом я ловлю себя на мысли, что, скорее всего, это невежливо, и отворачиваюсь. Возвращаюсь к таблице, которая уже осточертела, но терплю, потому что залипать в телефон рядом с Тимуром было бы, наверное, глупо.

Костров все стучит и стучит по клавиатуре, и я слышу, что у него в животе урчит от голода.

Я вообще-то тоже ничего с утра не ела. Встаю – он даже не замечает – и иду к стойке, чтобы взять апельсиновый сок, кофе и два сэндвича с курицей. Прикидываю, что курицу любят все, но на всякий случай прошу злаковый батончик вроде тех, что видела на подносе Кострова вчера. Забрав заказ, возвращаюсь к столику.

Тимур смотрит на сэндвич с тем же выражением, с каким пялился на экран, а потом кивает:

– Благодарю.