Фарбрика

– Этому парню… – Виташ, решив, что выдержал нужную паузу, продолжил, – назовём его Игрек… Игреку нужна безделица, в сущности…

– Да не томите же, Виташ, – нетерпеливо простонал Крозельчикюс. – Мне, откровенно говоря, даже интересно, что может понадобиться Иксу, Игреку и прочим Зедам от обыкновенного смотрителя музейного архива.

– Потерянная гелиография, – скороговоркой выпалил Виташ и запил эти слова огромным глотком виски.

Крозельчикюс медленно, с расстановкой, спросил:

– Вы. С ума. Сошли.

Виташ?

Крозельчикюс успокоился вдруг, руки и голос вновь его слушались, мысли выстроились в параллельные шеренги, мир стал прост. Он поднялся, поправил очки, немного рассеянно огляделся – не оставил ли здесь своих вещей? – и, не говоря более ни слова, двинулся к лестнице.

– Эй, вы куда, Крозельчикюс? А как же гелиофор?

– Вы хотели сказать, моя собственность?

Виташ резко пересёк комнату и преградил Крозельчикюсу путь.

– Я хочу сказать – ваша свобода, Крозельчикюс. Она не дорога вам?

– Дорога.

Как память. Но жизнь дороже. Выпустите меня, Виташ.

– Если вы уйдёте, то завтра ваш гелиофор найдёт какая-нибудь милая старушка и сдаст хвостам. – Виташ достал папиросу, не спеша прикурил, затянулся, выпустил дым. – И все двенадцать пластинок будут отсняты. Запрещёнными кадрами, Крозельчикюс.

Крозельчикюс, не глядя на Виташа, подошёл к бару, налил себе полстакана виски и залпом выпил. Закашлялся.

– Папиросу? – участливо спросил Виташ.

Крозельчикюс сказал:

– Положим, вам удался ваш шантаж.

Я испугался и решил вам помочь. Но, Виташ, сами подумайте – где я возьму вам потерянную гелиографию? Потерянную, Виташ! Это значит, что её нет. Испарилась. Исчезла.

Виташ подошёл к Крозельчикюсу, встал рядом, у окна.

– Одна птичка на хвосте принесла, что гелиография у вас, – доверительно сообщил он. – Или – вы знаете, где этот снимок найти. И если птичка ошиблась – вам же хуже.

Виташ распахнул окно, и вместе с порывом ветра и запахом осени в комнату ворвались звуки улицы: клаксоны автомобилей, шелест деревьев, шум городской толпы, воркование голубей.

7

История гелиографии началась не сто лет назад, а ещё на двенадцать лет раньше, когда эксперименты Нисефора Ниепце с закреплением гелиоизображений впервые увенчались успехом. О первой гелиографии сохранилось мало сведений. Снимок был сделан с помощью особого гелиораствора, описания которого в дневниках Ниепце нет.