Ыттыгыргын

К нему спешил заботливый стюард в сопровождении исправного носильщика.

– Цезарь, извольте вернуться, – тихо сказал капитан.

Цезарь приостановился, но возвращаться не спешил. Что-то влекло его за несчастным томми. Возможно, охотничий азарт.

Во всяком неисправном томми включался инстинкт, который даже на последнем пару вёл его прямиком к машинисту-механику Мозесу. Инстинкт этот был надёжно вшит в механизм и редко давал сбой, потому присмотр Цезаря сломанному носильщику не требовался.

В этот самый момент птенец лихорадки принялся решительно прогрызать себе дорогу наружу.

Капитан едва удержался от болезненной гримасы.

– Назад, Цезарь, – столь недвусмысленно прозвучал приказ, что механическая логика пса не смогла ничего ему противопоставить. Цезарь неохотно возвратился к трапу.

– То-то же! Знай своё место! – неприятно прошипел Кошки себе под нос.

Капитан покосился на него неодобрительно.

– Кошки, догоните носильщика и проводите его к Мозесу, – сказал он. – Лично. Немедленно.

Кошки побледнел, услышав это унизительное поручение, но не сказал более ни слова, а поспешил по коридору вслед за обезумевшим томми. Айзек печально проводил его взглядом и философски заключил:

– Пусть неуклюжий томми будет самой большой нашей бедой.

Макинтош не слушал его. Не помогал больше табачный дым – птенец бесновался в солнечном сплетении, когтями и клювом врезаясь в нервный узел. Болезнь, подаренная луораветланами, прогрессировала.

Несчастный случай в эфире («Таймс», 12 февраля 1892)

11 февраля при выходе в эфир потерпел крушение пароход «Клио».

В результате столкновения с неопознанной лодкой, трагически погибла вся команда (в том числе – капитан Питер Дьюринг) и один из пассажиров – юная Марта Макинтош. Наши соболезнования семьям погибших.

Умкэнэ[3 - Умкэнэ – маленький ребёнок, медвежонок] осматривается

Спать нельзя.

Только не сейчас.

Мити дурно от густых цвето-запахов, и она едва держится под натиском снотворного, которое вколол ей томми.

Пока плыли на умаяке, Мити, запертая в металлическом брюхе томми, думала, что хуже и быть не может. Прежде она имела дело только с портовыми томми, почти бесцветными, никогда не видевшими изнанки – ничего примечательного. Не таков томми-похититель. Старый металл его хранит отпечатки многих путешествий, потёки британских эмоций, ржавые пятна, оставленные изнанкой. Но самое страшное прячется у него в голове. Маленькая Тьма.