Трущобы Петербурга

С горничными да куфарками якшаешься, да мне, впрочем, на это наплевать, а то главное, что зря на меня мораль наводить начал.

– Да что вы, Петр Никоныч, да неужто я…

– Молчи, черт! – рассердился Никоныч. – Савельич зря говорить не будет… На мое место, вишь, захотел, чертова кукла, нет, не с твоим рылом!

Матвей покраснел. Швейцар Савельич действительно утром слыхал, как он, подметая парадную лестницу, разговорился с горничной из девятого номера, с курносой Дашуткой.

До слуха его донеслись с третьего этажа следующие слова:

– Коли теперь, Дашенька, вы не хотите обращать на меня вашего благосклонного внимания, то обратите опосля.

– Почему это? – спросила Даша.

– Не скажу покуда, – сказал Дементьев, – потому что евто секрет!

– Секрет? Вот оно что… Нет, вы мне скажите!

– Ну, могу-с… Если вам, к примеру, сказать, тогда весь дом узнает, и тогда мне плохо придется.

– Ну скажите, – просительно заговорила горничная. – Я никому не скажу, тоже в секрете держать буду.

И она так близко подвинулась к красивому парню, что он обнял ее за талью и коснулся губами ее щеки.

– Не смейте! – сказала она, отклонив свою голову. – Секрета сказать не хочет, а сам целоваться лезет!

«Гм… В этих делах амурных ему здорово везет!» – подумал Савельич, сидя на своем стуле.

– Ну хорошо, скажу, коли вы меня сами поцелуете! – сказал Матвей, вновь привлекая к себе Дашутку.

– Ну ладно.

– Задаточек с вас.

– Ишь, какой хитрый!

– Ну ладно. Так слушайте: старшего нашего скоро побоку.

– Ну!

– Верно вам говорю, Дашенька.

– За что же его отказать хотят?

– Дело хозяйское, ну и подстройка под него есть маленькая, подковырка значит.

– С вашей стороны?

– Что вы! Я не такой человек, чтобы кому неприятное делать, а хозяин заметил, что за стариком блохи водятся.

– Вот оно что. А кого заместо него ставят?

– Меня!

– Вот как! Поздравляю. Тогда вы мне, наверно, браслетку купите?

– Беспременно.

– Прощай, меня зовут! – спохватилась горничная.

– А что вы мне обещали?

– Обещанного три года ждут.

– Хитрая вы! Ну, я тоже не упущу своего!

Раздался звук поцелуя, и швейцар вскочил со своего стула.

– Тут нужно одно из двух: или целоваться, или лестницу подметать! – крикнул он.

Горничная ахнула и юркнула в свою квартиру, а Дементьев с испугом схватился за щетку и принялся за дело.

Этот инцидент был передан Савельичем Никонову, который и решил немедленно избавиться от своего подручного.