Трущобы Петербурга

С ними же вместе и живет.

– По правде сказать, и я тут замечаю что-то неладное, – сказал Иван, закуривая новую папироску. – Все жильцы в доме живут обыкновенно, люди как люди, а эти – как мыслете… Те уходят на службу или по делам утром, а эти утром только еще возвращаются. Попробуй спроси их, откуда они, где путаются по ночам, сейчас в амбицию. Какое тебе дело и все такое. А раз Олимпиада Павловна так про них говорит, что это одна мошенническая шайка, да еще сама хочет уйти от них, то это надо иметь в виду.

– Хорошо!

Пока Иван говорил все это, Марья вынула из сундука деньги, пересчитала их и положила в кошелек. Затем она стала надевать на себя платок и шубку.

– Тебе самому ничего не нужно покупать? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– Да почти что ничего… А, впрочем, захвати полфунта табаку «шапшал» и тысячу гильз в коробочке.

– Больше ничего? – спросила она, взявшись за ручку двери и смотря на мужа.

– Больше ничего.

– Ну, прощай!

Она издалека перекрестила его и, отворив дверь, быстро вышла.

Это показалось Ивану странным.

И прежде его жена уходила иной раз на целый день, и ничего подобного не было. Сердце Ивана как-то защемило, и он вскочил с кровати, быстро надел валяные сапоги, полушубок и, схватив шапку, чуть не бегом бросился к воротам.

– Жена проходила тут? – спросил он стоявшего тут Фому.

– Вот сию минуту наняла извозчика и поехала.

И он указал на виднеющуюся уже вдали ехавшую темную фигуру.

– Эх, досада, – махнул рукою Иван. – Я хотел ей сказать, чтобы она еще купила… Ну наплевать!..

И он медленно отправился обратно.

Не доходя своей квартиры, он встретился с Кравцовой, которая несла с собою большой, туго набитый саквояж.

– Здравствуйте, Дементьич! – приветливо кивнула она головой. – Жена ваша дома?

– Сейчас отправилась в Гостиный двор за покупками.

– Ах, какая досада! Когда она вернется, скажите ей, чтобы она зашла ко мне вечером.

– Хорошо-с.

Кравцова вышла из ворот на улицу и, наняв извозчика, тоже помчалась в Гостиный двор.

Иван пошел к себе, разделся, лег и проспал до самого вечера.

Проснувшись, он увидел сидевшего у стола Федора.

– А где жена? – спросил он.

– Не знаю, не видал. А пришедши я давно… – ответил Федор.

– А который теперь час?

– Шесть, седьмой.