Дар Менестреля

Тич, как обычно, пинал ногами попадавшиеся на пути кусты, камни, отбросы и шелудивых собак. Его несравненная улыбка, когда они достигли ворот Ульсора, казалось, стала еще шире, и от этого казалось, что лицо паренька вот-вот разорвется от натуги.

Лишь Онтеро вел коня, опасливо озираясь по сторонам. События минувших дней сильно тревожили старого чародея, не давая ему покоя. Всю дорогу до Ульсора он молчал, даже перестав ругаться из-за каждой мелочи, погрузившись в мрачные раздумья и рассеянно грызя грязные ногти…

Повозка миновала длинный ряд трактиров, пестрящих манящими вывесками, и остановилась подле небольшой таверны, увенчанной скромным приглашением отужинать и отдохнуть с дороги.

Тич по слогам прочел название: «Белый Волк».

Онтеро привязал неутомимого коня к коновязи, проверил, все ли в порядке и, отдав медяк, предварительно изъятый у Ильмера, мальчишке-смотрителю за лошадьми, направился к дверям таверны.

Войдя в зал, он внимательно осмотрелся.

Четверка возбужденных людей играла в какую-то странную игру, то и дело выкрикивая проклятья или восклицая от радости.

Молодая парочка, обнявшись, шепталась в темном углу (видать, какой-то щеголь подобрался к местной кухарке, которая от восторга взвизгивала и похрюкивала). Какая-то толстая старуха с нечесаными седыми космами, в старом оборванном тряпье, сидела, развалившись, за одним из столиков. Судя по мутному взору и иканию, старуха была сильно пьяна. Hеподалеку стоял стол, уставленный яствами, за которым сидело трое мрачных крепышей, молча пережевывающих сочащееся жиром жаркое.

Удостоверившись, что опасного ничего не предвидится, Онтеро твердой походкой направился к стойке, за которой самодовольный трактирщик гладил огромного рыжего кота.

– Милейший. Я и мои друзья прибыли из столицы. С нами высокородный господин из Хорнкара. Будь так любезен – прикажи подать чего получше. И эля лучшего не забудь! – устало проговорил Онтеро и присел на высокий деревянный стул. Хозяин поспешно удалился.

Кот лениво выгнул спину и, подняв пушистый хвост трубой, чинно удалился куда-то. Кто-то легонько дотронулся до руки Онтеро.

Чародей невольно вздрогнул. Обернувшись, он увидел блуждающий взор хмельных, но, тем не менее, весьма хитрых глаз. Толстая пьяная старуха, шатаясь, держала Онтеро за руку и бормотала заплетающимся языком:

– …бабушке, ик! …немножко мааалень… ик! …ких монеток. А старая… ик! ой! Думла не забудет твоей, милочек, ик! ик! милости.