Слава, судьба и первый поцелуй

Спасибо!

Он посмотрел вниз, его щеки порозовели.

На столе зазвонил телефон. Нам не разрешали использовать мобильники на площадке, так что у меня было довольно много непрочитанных уведомлений. Я ввела пароль и быстро просмотрела сообщения. В основном они были от Эбби и других моих школьных друзей.

– Что-нибудь еще? – спросил Аарон за моей спиной.

– О, нет. Все хорошо. – Я продемонстрировала свою бутылку воды. – Спасибо.

Он кивнул, затем, пятясь, покинул трейлер и закрыл за собой дверь.

– Когда это у тебя появилась личная прислуга? – Отец снял листок, прилипший к стеблю одной из присланных мамой в первый день съемок роз.

Семь дней спустя они выглядели довольно грустно. – Я думал, твоего ассистента зовут Фейт. Тебе нужен еще один?

Я открутила крышечку с бутылки и сделала глоток.

– Папа, Фейт – ассистент режиссера. А это был сын Реми. Не называй его прислугой. Он хочет заниматься кино, когда вырастет.

– Так он приносит тебе напитки?

– Нет, он просто ходит за мной и спрашивает, чем мне помочь.

Поначалу я пыталась говорить ему, что мне ничего не нужно, но его это очень расстраивало. Так что время от времени я его о чем-нибудь прошу. Так проще. – Я поставила воду на стол и вытащила из волос несколько ленточек, привязав их к напольной вешалке с одеждой в углу трейлера.

– Понимаю, – сказал папа, хотя по его лицу можно было скорее сказать обратное. – Так как прошло сегодня? Еще не хочешь все бросить?

Я шумно втянула носом воздух.

– Ты будешь первым, кто об этом узнает.

Постарайся не сильно злорадствовать, если это случится.

Он положил руку себе на грудь с видом оскорбленной невинности.

– Ты знаешь, я бы никогда так не поступил.

– Нет, ты бы взорвался от счастья.

– Я не такой.

– Знаю-знаю. Ты просто очень обеспокоен моим хрупким эго.

– Просто я думаю, что нет ничего плохого в том, чтобы разрешить себе немного побыть ребенком перед тем, как вырастешь. Эта индустрия делает с людьми страшные вещи.

– У этих людей нет тебя, пап.

 – Я крепко обняла его.

Моим единственным источником волнения был он сам, но все же он был моим отцом, и я почти уверена, что именно так отцы и должны себя вести, поэтому его можно понять. Даже мой сверхзаботливый папа не мог отнять у меня радости от осознания того, где я была и чем занималась.

Его плечи поднялись и снова опустились.

– Ты знаешь, что на мне это работает лучше всего.

– Кроме того, я далеко не ребенок.