Семейные обязательства

Она не сомневалась, что жених пропадет, как друзья, как воздыхатели, как весь мир… Видимо, пришел официально расторгнуть помолвку. Что ж, пусть.

Он бросила взгляд в зеркало – прическа в полном порядке, а что глаза чуть покраснели… Не важно. Он и не заметит.

– Пригласите, пожалуйста, – негромко ответила Элиза. Постаралась изобразить самую светскую из своих улыбок, но безжалостное отражение показывало только натужную гримасу.

Петр Румянцев никак не мог служить прообразом героев на обложках рыцарских романов.

Невысокого роста, немного сутулый, не худой, не полный, скорее, какой-то невнятный. Как когда-то Элиза жаловалась подружкам – Пьер был воплощением частицы «не». «Не красавец», «не урод», «не мечта», не…

Пренебрежительно подшучивать над женихом было привычно.

О свадьбе семьи сговорились, когда Элиза еще была в колыбели, а Пьер катал на веревочке свою первую лошадку.

Знакомство с ним для семилетней Элизы стало жутким разочарованием. Она ждала прекрасного принца, а перед ней был нескладный (снова «не»!) мальчишка старше ее на два года.

Жених честно пытался быть галантным, но постоянные взгляды украдкой на гувернера выдавали всю неловкость ситуации. Он явно тяготился своей ролью.

В карете по дороге домой Элиза разрыдалась, уткнувшись лицом в мамину юбку. Елена Лунина гладила дочку по голове и уговаривала, что лет через десять, когда придет время свадьбы, Пьер-лягушонок обязательно станет долгожданным принцем. Просто его надо будет полюбить, и тогда – ты ведь помнишь сказки? – любое чудовище станет красавцем.

Отец тогда усмехнулся непонятно: «Я же стал». А брат – вот зловредина! – добавил, что было бы неплохо сначала Элизе научиться быть принцессой, а уж потом…

Брат… Мама…

Теперь и отец.

Господи, за что?!

Пьер вошел почти бесшумно. Ботинки служащих министерства иностранных дел – это вам не подкованные сапоги военных.

Еще одно «не…». «Не военный». Еще и «не герой», «не возлюбленный»…

– Здравствуйте, Лизанька, – Пьер продуманно, выверенным, многократно отрепетированным движением поклонился ей.

Прядь русых волос идеальной стрижки чуть качнулась. Как всегда. С точностью до миллиметра.

Если бы не светские манеры, Элизу передернуло бы от отвращения.

Ей почему-то вспомнился фон Раух. Если бы они познакомились – Пьер получил бы образец недостижимого идеала.

– Здравствуйте, Пьер, – она присела в реверансе, – нам нужно поговорить.