Письмо, так и не написанное, потому что его отправлять некому

«Как закалялась сталь» в школе листал. Знаю, как преодолевать сложности.

Я чуть отклонился в сторону согнутой ноги. Вот теперь, хотя и с трудом, но цель будет достигнута. Я приготовился сделать последнее движение в предварительном танце платонических ласк, как услышал слово, которое никак слышать не ожидал:

– Нет.

У меня галлюцинации. Или с улицы донеслось. Я снова собрался, как пружина. Но слово снова было произнесено, с более твердой интонацией.

– Нет!

«Ха!», – подумал я. – «Вот это номер!»

Конечно, можно было чуть применить силу, настоять там.

Но, во-первых, это совсем другой жанр. Во-вторых, мне стало безумно интересно, а почему, собственно, нет. Тело-то её говорит – «Да!». Еще как говорит! И ей не семнадцать лет, чтобы боятся самого присутствия мужчины в постели.

Для приличия я замер на ней. Выдержал паузу. Чуть успокоился. Вспомнил пару матерных оборотов и они очень хорошо подходили к этой ситуации. Потом подумал, что философские размышления были не так плохи и приносили больше удовольствия.

Сейчас, после такого возбуждения, не кончившегося ничем, очевидно, скоро возникнет ломящая боль внизу живота.

Гала мое молчание и мгновенно наступивший столбняк объяснила по-своему. Хотя, возможно, ей просто стало тяжело – я ведь так и остался лежать на ней. Но в любом случае, она решила быстрее оправдаться.

– Я очень виновата. Прости меня. Но… не могу. Никак не могу.

Здесь я чуть ожил и сполз на правый бок. Но, учитывая момент, лег в позу строго судьи (хотя не представляю, в какой позе мог лежать настоящий судья в моем положении).

– Ты здесь не при чем, – поспешно продолжала она. – Это моя проблема… Ты мне очень нравишься. Ты мне сразу понравился. Как только приехал. Я сегодня специально с девчонками не пошла, заметив, что ты остался дома…

Не дано нам понять женской логики. Да при таком раскладе она еще не дойдя до меня, должна была свое платье в клочья разодрать. Но уж никак в самый пик страсти щелкать по носу.

– …Ты мне нравишься. Но я не могу разрешить тебе сделать того, что ты хочешь, – она запнулась, потом поправилась.

 – Чего мы хотим.

И замолчала. Я уже не гадал. При таком раскладе это было бесполезно. Мужские мозги в таком режиме мышления начинают дымиться и плавиться. Пусть уж сама продолжает.

И она продолжила:

– Но я не могу. Через две недели у меня свадьба.

Интересный поворот. Надеюсь, что она не скажет, что, увидев меня, она передумала и теперь как честный мужчина я должен жениться на ней.