Письмо, так и не написанное, потому что его отправлять некому

– Ты полагаешь, что в твоем исполнении и онанизм вершина счастья? – спросил я.

Она ответила не сразу. Сначала сладко прижалась ко мне, поцеловала грудь и глубоко вздохнула.

– Прости меня, – томно проворковала она. Нодыхание у неё было прерывистым…Она возбудилась не на шутку.. – Я не хочу, чтобы ты обижался… Я хочу, чтобы тебе со мной было хорошо… Я сделаю, чтобы тебе со мной было хорошо!

Она потянулась ко мне, поцеловала в ухо и скользнула вниз.

Надо сказать, что в те времена железного занавеса мы, конечно, не были столь информированы, как нынешние молодые о приемах и способах любви.

И все же даже скудных знаний мне хватило догадаться, что последует дальше. Это меня не слишком удивило, хотя опыта такой любви у меня, считай, и не было. Больше удивило сочетание её действий и того, что минуту назад она мне так проникновенно говорила.

Её губы ласкали низ моего живота. Нежные пальчики «бегали» по воспарявшему от морального нокдауна члену. Постепенно амплитуда её поцелуев сокращалась, неизбежно приближаясь к заветной точке.

Можно сказать – вершине.

А вершина уже с нетерпением ждала покорения. И вот наступил момент, когда облако любви накрыло мой заждавшийся член.

Признаюсь, честно, что к своим младым годам я уже знал на практике такой способ любви. Но до этого момент это был лишь элемент ласк. О том, что этим способом можно заменить традиционную близость – и думу не думал!

Я и сейчас полагал, что девушку поласкав минуту другую и тем самым искупив свою вину отпустит меня и моего «оруженосца» на произвол судьбы.

Ошибся. И как ошибся!

Галя сначала осторожно прикоснулась губами, словно боясь обжечься о мою раскалившуюся докрасна плоть. Она легкими прикосновениями опробовала мой член от верха до основаниями (не буду хвалиться – путь был не совсем коротким. Хотя, почему был…?) И так же нежными поцелуями проделала этот чудный путь обратно. Когда губы вполне освоились, она тем же способом стала приучать свой милый язычок.

К его возвращению на мою «вершину», я уже завелся.

И завелся здорово. Пальцы одной руки запутались в её короткой стрижке. Другая рука непроизвольно откинулась наверх и пальцы начали откручивать когда-то гладкие, а сейчас шершавые, словно с проросшими почками, шарики.

А Гала, уже познакомившись с предметом вожделения, и убедившись, что его жар никакой опасности не представляет, а совсем наоборот, на секунду замерев, опустила голову, впуская меня в свой рот…

Но это была не жертва.