Брачный контракт на выживание

Осторожные водители никогда не превышали здесь скорость, желая избежать неприятностей.

На нашу беду, водитель разбитой девятки, с безумной скоростью летевший нам на встречу вниз по серпантину, осторожным не был.

Столкновение оказалось сокрушительным.

Меня сорвало с места, швырнуло вперед, на спинку кресла острый край книги больно впился в живот, чья-то рука задела лицо, плеча вскользь коснулась сумка.

Еще один рывок и я полетела вверх, запуталась ногами в чужих конечностях, почувствовала затылком потолок маршрутки…

Потом был странный, влажный хруст, все тело пронзило болью и мир накрыла темнота.

???

В себя я пришла к большой, светлой комнате меньше всего похожей на больничную палату. Воспоминания были четкими: я хорошо помнила, как меня швыряло по нутру маршрутки, бросая на людей. Даже помнила момент, после которого потеряла сознания, но не могла представить, где оказалась.

В нашей местной больнице отродясь не было таких больших комнат, кроватей под балдахином и нежного, льнущего к телу постельного белья.

И цветами там не пахло никогда. Только стерильностью, табачным дымом, лекарствами или домашней едой, что приносили больным заботливые родственники.

За последний год в больнице я лежала дважды. С переломом ноги и аппендицитом, и неплохо ее изучила.

Глаза удалось открыть с трудом, сознание было ясным, но тело слушалось плохо. Пришлось потратить почти все силы просто на то, чтобы повернуть голову.

Это привлекло внимание девушки в форменном платье.

– Госпожа моя! Вы пришли в себя.

Вышивка выскользнула из рук девушки и упала на пол.

На мгновение я прикрыла глаза, решив, что мне все на самом деле привиделось… и послышалось.

Комната… спальня, это определенно была спальня, выглядела незнакомо и непривычно. И эта девушка, бросившаяся ко мне и продолжавшая звать меня госпожой. И тяжелое стеганое одеяло, придавившее меня к постели.

Все это было не моим и не должно было со мной происходить.

– Что… – и голос, хриплый, очень слабый, казался мне чужим. – Что случилось? Где я?

– Вы дома, госпожа моя. Ох, слава Всеотцу, вы очнулись. Теперь-то все будет хорошо. Уж точно все наладится, – шептала она, поправляя мое одеяло, завязки какой-то странной ночнушки на моей груди и волосы. Светлые.

Скосив глаза, я с ужасом поняла, что мне не показалось. По подушке, очень живописно и аккуратно были разложены длинные, светлые волосы.